Точка кипения - Али Найт

— Слышала, ты подрался в понедельник ночью.

Он выпускает кольцо дыма и улыбается.

— Наверное, я не имею права все рассказывать, Кейт, это закон дороги.

Из всех выражений, обобщенных телеиндустрией, это я ненавижу больше всего. Негласный уговор между сотрудниками и внештатными работниками, выезжающими на объект, когда они врут своим супругам и партнерам относительно того, что на самом деле произошло в ходе шестинедельных съемок (вернее, шестинедельных тусовок) в том доме на Ибице, или в том отеле в России, или в том фургоне в Ирландии. Судя по рассказам, которые я слышала, бывает работа, требующая тяжелого труда, а бывает просто съемка какого-то объекта для телепередачи. Столько секретов я никогда не смогу раскрыть только потому, что я жена?

Кто-то громко смеется, и я вздрагиваю. «Возьми себя в руки, Кейт!» — мысленно приказываю я себе. Я обхватываю одной рукой локоть другой и держу сигарету на уровне уха.

— До чего же нудное и избитое выражение! У музыкантов гораздо круче. — Я наклоняюсь вперед и говорю преимущественно для Лекса: — «Искусство ради искусства, а хиты ради бабок».

Лекс смеется, и все расслабляются. От курения мне становится нехорошо.

— О, а я знаю еще! — говорит Астрид, разминая сигарету пальцами. — Знакомая моей знакомой работала в приемной одной музыкальной компании. Однажды к ним зашел Стинг и остановился возле ее стола. Так она ему сказала: «Не стойте так близко ко мне».

Все смеются. Мне тоже было бы смешно, если бы не отчаянное желание узнать правду, ухватиться хоть за какую-то соломинку. Но Лекс мне ее не протянет. Как же мне понять, что на самом деле произошло в понедельник? У меня начинает кружиться голова.

После пяти минут напускного добродушия Лекс гасит окурок в водосточном желобе, похлопывает меня по спине и возвращается в зал.

Внутри жарко и душно, а ужин тянется так медленно. Это должен был быть приятный ужин, признание всего, чего достиг Пол, но впервые в жизни я изучаю комнату в поисках женщины, на которую мог бы положить глаз мой муж. Это депрессивное место, и я возвращаюсь к своему вину. Через некоторое время мимо проходит Сергей и успокаивающе похлопывает меня по плечу. Я вспоминаю, как он нахмурил брови и попытался скрыть удивление, когда я сказала, что Пол на собрании. Плохое предчувствие закралось глубоко внутрь меня.

Чье-то прикосновение отвлекает меня от неприятных мыслей. Порша Ветерол, генеральный директор CPTV, наклоняется через спинки стульев, чтобы поздороваться, но я так рада, что меня отвлекли, что встаю, протягиваю руки и неловко обнимаю ее.

— О чем задумалась? — спрашивает она.

— Да я просто устала, вот и все. Столько всего накопилось. — Я стучу себя по лбу. — Прости, я знаю, это может показаться тебе странным…

Она сжимает мою руку и несколько раз повторяет: «Вовсе нет».

— Не думай, что если у меня более солидная должность, то я подвержена стрессу сильнее, чем ты. Это не так. Просто у меня отлично получается делегировать полномочия. — Она улыбается. — Плюс, — она поднимает палец с прекрасным маникюром, — у меня нет детей, которых нужно воспитывать.

Порша самая молодая женщина, которая когда-либо возглавляла список ста самых котируемых компаний в Биржевом индексе «Файнэншл таймс». Порша старше меня, но трудно сказать, на сколько именно. Она блондинка с консервативной прической в стиле «женщина постарше», у нее дорогой костюм не выходящего из моды цвета карамели. Она руководит одной из самых больших британских компаний, и я готова побиться об заклад, что ей нет еще и пятидесяти. Я бы спокойно могла жить, как Джесси, если бы у меня не было своей жизни, но Порша такая же экзотичная и неподдающаяся объяснению, как амазонка или тибетский пастух, которыми вы восхищаетесь, находясь в отпуске, или на которых завороженно смотрите по телевизору в документальном фильме.

— Мне кажется, ты успеваешь все. Ты часто посещаешь подобного рода мероприятия?

— О, примерно раз в неделю, хотя нужно признать, что это, конечно, одно из самых интересных. Мероприятия Форвуда всегда на первом плане. Я думаю, все дело в великолепном тандеме Пола и Лекса, все вытекает отсюда.

Мы улыбаемся друг другу.

— Но чем больше ты вынуждена разговаривать со мной, тем все менее увлекательным становится этот вечер.

— Да перестань! — Она сжимает мою руку. — Но между нами, — она наклоняется за спиной сидящего за столом человека, — если бы ты только знала, на что похожи некоторые приемы, которые я посещала, ты бы поняла, насколько мне интересна твоя компания.

Я чувствую, как по моему телу разливается тепло, и это не только от вина. У Порши есть редкий дар: она заставила меня почувствовать себя особенной, словно я единственный человек в этом зале. Вероятно, это один из многих талантов, которые она использовала, чтобы подняться на вершину.

— Кстати, об интересных людях… Недавно я встретилась с твоей подругой, Джессикой Бут.

— Джесси? И как это случилось?

— Раиф хочет заказать портрет. — Она кивает в сторону учредителя. — Он упомянул об этом при мне, поэтому я настояла, чтобы мой искусствовед составил небольшой список, и она оказалась в нем.

— Ух ты, отличная новость! Я считаю ее по-настоящему талантливой.

Порша кивает.

— На прошлой неделе я была в восточной части Лондона и заскочила на ее выставку. Джесси как раз была там. Она понравилась мне так же, как и ее работы.

— Она заслуживает большей площади для выставки.

— Поразительно, как часто гении остаются в тени. — Порша сдвигает брови. — Разве это не печально?

— Да, очень.

— Это ужасно! Желаю твоей подруге удачи.

У меня возникает ощущение, что она хочет и дальше продолжать беседу, но нас прерывают.

Час спустя я вижу, как Лекс направляется в туалет, второй раз за последние двадцать минут. Я удивляюсь себе, потому что для того, кого трудно назвать спонтанным человеком, я принимаю неожиданное решение и следую за ним. Я смотрю, как медленно ползет минутная стрелка на наручных часах, и постукиваю каблуками перед мужским туалетом, но потом все же открываю дверь. Двое мужчин стоят перед писсуарами, но, как я и предполагала, Лекса среди них нет. Они с раскрытыми ртами смотрят на меня и торопливо застегивают брюки. Я захожу в ближайшую к Лексу кабинку и становлюсь на унитаз. Но мне все равно не удается ничего увидеть через стенку, поэтому я забираюсь на своих шпильках на бачок и смотрю вниз.

Лекс как раз выдыхает густую струйку кокаинового дыма. Он чуть не роняет сигарету, когда видит меня.

— Кейт! Черт тебя подери, что ты здесь делаешь, я имею в виду там, наверху? — Он пытается взять себя в руки. — Хочешь? Ох, нет, извини, я не это имел в виду. — Ему неловко, и это заметно.

— Во сколько вы расстались с Полом в понедельник?

Он потирает нос и смотрит на меня.