Изолятор - Джошуа Спэньол

Через час, когда мы с Ферлахом собирались начать расследование в пансионатах, где жили наши больные, эвакуация пациентов из госпиталя Сент-Рэфэел была уже в самом разгаре. Оказалось, что все точно знают виновников всей этой кутерьмы, а потому нам обоим пришлось испытать на себе полные ненависти взгляды и услышать весьма неприятные комментарии. Так что я был счастлив убраться оттуда.

Мы с Ферлахом явились налегке, вооруженные только самым необходимым: тампонами, наклейками, приборами для анализа крови, записными книжками и несколькими маленькими ловушками для грызунов. Нам предстояло выявить носителей болезни – животных или насекомых, в которых гнездился возбудитель, – и переносчиков – опять-таки животных или насекомых, но также и людей, оказавшихся посредниками между носителями и заболевшими женщинами. Соответственно мы должны были поймать грызунов и насекомых и отправить их в лабораторию на анализ. Но нужно было увидеть и людей – их кровь, слюну, сперму. Дело в том, что болезни того типа, с которым мы столкнулись, обычно передаются от грызунов к человеку, от насекомых к человеку или же от человека к человеку. А последний способ, как правило, осуществляется путем обмена телесными жидкостями. Так что нам предстояла достаточно грязная работа.

Ферлах отправился в «Балтиморский рай», где жила Дебора Филлмор. Я же поехал в «Раскрытые объятия» – родной дом Бетани Реджинальд и Хелен Джонс.

Несмотря на полдневный зной, ехал я быстро. К этому времени город уже впитал в себя тот жар, который солнце выливало на него в течение дня, и теперь с готовностью отдавал его нам. Флаги беспомощно, словно тряпки, висели на мачтах, а выхлопные газы машин и автобусов отказывались рассеиваться в воздухе. Мало кто из людей отваживался выйти на улицу. Действовала не жара как таковая, а ее продолжительность: температура в девяносто три градуса по Фаренгейту держалась уже на протяжении недели с лишним. Многие несчастные не смогут вынести такой жары. Бедность означает отсутствие кондиционеров. Это да старость в придачу вполне могут убить.

Я остановил машину напротив кирпичного дома, выглядевшего точно так же, как и остальные стоящие в ряд кирпичные дома квартала. Может быть, только цветов перед ним было немного больше. А может, он выглядел чуть-чуть аккуратнее. Но это я уже, конечно, копаюсь в мелочах. В целом же квартал на окраине шикарного района Федерал-Хилл выглядел очень симпатично, особенно если не знать, что он истекает кровью.

Справа от синей двери я увидел переговорное устройство с кнопкой. Позвонил. Через пару секунд в решетке домофона заверещал голос, спрашивая, кто я такой. Я назвал себя, и еще через минуту дверь открылась.

Мэри д'Энджело оказалась доброй матроной лет пятидесяти-шестидесяти, с едва начавшими седеть темными волосами и расплывшимися бедрами. Она обняла меня, причем руки ее легко обхватили мою спину. Наверное, именно эти конечности и вызвали к жизни название заведения.

– Доктор Маккормик, надеюсь, мы сможем оказаться вам полезными.

Я ответил, что не сомневаюсь в этом. Не забыл поблагодарить и за ту пользу обществу, которую она приносит, позволяя мне войти.

– Мы так переживаем за Хелен. Ну и, конечно, за Бетани.

– Знаю. А мы изо всех сил стараемся им помочь и не дать больше никому заболеть. Понимаю, что вы волнуетесь не меньше нас. – Всегда полезно заранее заручиться поддержкой. – Сколько человек здесь живет?

– Всего восемь.

– Они сейчас дома?

– Нет. Все наши подопечные, мистер Маккормик, в состоянии приносить пользу обществу. Сейчас они на работе. Обычно днем пансионат бывает закрыт. Так что рассчитывайте только на меня.

– А когда они возвращаются?

– Уже к шести все бывают дома.

Я взглянул на часы.

– Ну, значит, или мне самому, или кому-то другому придется зайти к вам еще разок, чтобы взять кровь у остальных жильцов и поговорить с ними. А сейчас необходимо сделать мазки в кухне, в ванных и туалетах, ну и, конечно, в комнатах Бетани и Хелен.

– Они живут в одной комнате.

– Это лишь упрощает дело.

– Вот и прекрасно.

Я чувствовал, как Мэри д'Энджело начинает кипятиться. Так случается почти всегда – люди не любят, когда их проверяют, испытывают, анализируют и прочее, даже если не думать о той катастрофе и полной потере репутации, которая может произойти, если что-нибудь патогенное действительно обнаружится.

– Я бы хотел также установить ловушки на грызунов и насекомых в кухне и в подвале.

– Доктор Маккормик, у нас здесь нет ни грызунов, ни насекомых.

– В таком случае мне будет значительно легче нести мое снаряжение обратно.

Мэри д'Энджело скрестила руки на груди.

– Вы не будете возражать, если я попрошу вас проводить меня?

– Ничуть, доктор Маккормик, – ровным голосом ответила матрона.

Обход мы начали со столовой, на редкость уютной, с большим круглым столом, в центре которого возвышался вращающийся прибор для приправ и соусов. Стены были украшены образами Иисуса в рамках, отрывками из Священного Писания, пейзажами. Не многие из произведений выглядели работами профессиональных художников. Хозяйка заметила, как внимательно я разглядываю стены.

– Институт живописи штата Мэриленд проводит субботние занятия. Наши подопечные охотно их посещают.

– Судя по всему, вы неплохо о них заботитесь.

– Надеемся, что так.

Из столовой мы направились в кухню. Должен сказать, что хотя я исследовал не так уж много пансионатов, тем не менее успел сунуть нос в массу ресторанов. И эта кухня была такой же чистой, как в лучших из них. Над рабочим столом висели блестящие кастрюли и сковородки. Дренажная решетка в безупречном полу выглядела столь же безупречной и тоже без единого пятнышка. Над раковиной, в сушилке, аккуратно стояли тарелки. А что касается воздуха, то кухня в «Раскрытых объятиях» вовсе не имела того неприятного запаха, который практически всегда присутствует в казенных заведениях.

Представляя мне свои владения, Мэри д'Энджело лишь раскинула свои мощные руки. Она не произнесла ни слова.

Снова пройдя через столовую, мы оказались в гостиной, в которой стояло пианино и где, по словам матроны, обитатели пансионата пели и молились перед обедом. Потом меня повели на второй этаж, в спальни.

В доме оказалось четыре спальни и две ванных комнаты. Все кровати были аккуратно застелены, а грязное белье находилось именно там, где ему и положено находиться – в корзинах. И тем не менее на втором этаже царил беспорядок: ящики комодов открыты, на столах обертки и бумажки. В ванных на раковинах остались засохшие следы мыла и зубной пасты. Утром кто-то забыл спустить воду в туалете.

Мэри нажала кнопку унитаза.

– Мы стараемся, – заметила она.