Долина снов - Майк Омер

– И я принес кое-что еще.

Перед нами корзинка со свежими булочками, от которых идет пар, и тарелка с нарезкой из голубого сыра.

– Это стилтон?[3] – Серана уже тянет руку.

– Ого! – Тана вскакивает с кровати. – Стилтон почти так же хорош, как козьи потроха.

– Зря ты здесь торчишь, – замечаю я. – Занялась бы рекламой. «Стилтон: почти так же хорош, как козьи потроха».

Тана хватает тарелку и смотрит на нее:

– Я не ем сыр, но вижу в нем будущее. Особенно в таком спелом.

– Я только чуть-чуть попробую… – Серана берет ломтик и отправляет в рот.

– Серана! – Тана отодвигает тарелку. – Ты только что попробовала судьбу итальянских солдат.

Серана виновато таращится на нее:

– Прости.

Дариус протягивает ей булочку:

– Поешь хлеб.

Тана смотрит на сыр и уносит его к себе на кровать:

– Это как с картами. Войну нельзя выиграть здесь. Ее нужно выиграть в Броселианде. Но когда я пытаюсь найти путь туда, выпадает одна и та же фигура. Не понимаю, что это значит…

По моей спине бегут мурашки. Похоже, я знаю, кто это. Тот, кто провел века в одиночестве, в извращенных фантазиях о мести…

– Что за фигура? – спрашивает Дариус.

– В картах его называют Императором. – Тана переводит взгляд на меня. – Он был и в твоем гадании, помнишь?

– Наверное, это Оберон, – говорит Серана.

Тана качает головой:

– Нет, я всегда представляла себе Оберона перевернутым Королем Мечей. Тираном.

Я тяжело вздыхаю:

– Странно…

Тана переводит взгляд темных глаз на меня:

– Есть идеи, кто этот Император?

У меня мороз по коже. Сказать им?

– Может, сэр Кей? – предполагает Дариус.

– Райт? – спрашивает Серана. – Он явно мнит себя императором.

Мой пульс учащается, я словно наэлектризована. Нельзя вечно скрывать от них. Хочу я этого или нет, Тана постепенно, по кусочкам, сложит пазл.

– Я знаю кто, – медленно произношу я.

Все поворачиваются ко мне. По моей коже стекают струйки пота.

– Когда ты гадала мне, то сказала, что это один из моих родителей.

Глаза Таны расширяются:

– А, ну да… Я подумала, это твой отец. Ты его знаешь?

Кровь бурлит, но я стараюсь говорить непринужденно:

– Оказывается, мой отец живет на затерянном острове Авалон.

– Погоди, кто твой живет и что затеряно? – Дариус в упор смотрит на меня.

– Это затонувший остров, – объясняет Серана. – Как Шалотт. Из-за войны между Мерлином и Мордредом все острова в озере затопило.

Мои ногти впиваются в ладони:

– Нет, Авалон до сих пор там. Я обнаружила его два месяца назад. Когда Рафаэля захватили в плен, я почувствовала зов из тумана. Думала, это Владычица Озера. В общем, я села в лодку и поплыла сквозь туман. Там была Завеса, но я прошла сквозь нее с помощью магии Стража и нашла затерянный остров Авалон. Он не затонул. Просто скрыт Завесой. И там живет мой отец. Уже полторы тысячи лет. – В горле у меня пересыхает. – Он обещал помочь спасти Рафаэля.

Все таращатся на меня, разинув рты.

– Ты ничего не сказала, – наконец произносит Серана. – Почему ты никогда…

– Это Мордред, – выпаливаю я.

У Сераны отвисает челюсть:

– Мордред. Как это… Мордред Цареубийца? Тот, кто убил сотни людей в этой башне?

Внутри меня все переворачивается:

– Тот самый.

– Это невозможно, – бормочет Дариус.

Тана смотрит на меня, застыв:

– Нет, это все объясняет… Все, что я вижу. Он и есть путь в Броселианд. Он может доставить тебя туда.

Серана выглядит испуганной:

– Погоди. Хочешь сказать, ты сестра Оберона?

Я качаю головой:

– Мы не родственники. На самом деле Мордред ненавидит Оберона. Мордред – сын королевы Морганы. Оберон – сын Мерлина. Они были врагами в войне за Камелот. Двор Мерлина против двора Морганы. Двор Мерлина победил, Мерлин заманил Мордреда в западню на острове и спрятал за Завесой. Потом Нимуэ заманила Мерлина в ловушку, а их сын Оберон взошел на трон и с помощью магии убедил всех, что власть всегда принадлежала ему.

Серана хмурит брови:

– Значит, Мордред – наш потенциальный союзник?

Я морщусь:

– Не совсем. Он по-прежнему хочет уничтожить Башню Авалона. А взамен обещает помочь освободить Рафаэля. Знаю, это полное безумие, потому что он хочет убить всех нас, но я собираюсь принять его предложение.

Ради Рафаэля я, наверное, рискну разрушить это место.

В комнате повисает тягостное молчание. Серана рассеянно берет еще один ломтик сыра и откусывает от него. Наконец Дариус резко выдыхает:

– Значит, он никогда не может покинуть остров?

– Может – раз в сто лет на один день. Значит, мама знала его меньше суток… не берите в голову. Неважно.

Серана подходит ближе:

– Может, принять его предложение? Если он не выйдет на свободу еще семьдесят три года, какой от него вред? Может, просто подыграть ему ради этой сделки?

– Подыграть, – повторяю я.

– Ты – шпион, черт возьми. Шпион с Авалонской Сталью, – говорит Дариус. – Мордред нам полезен. Пообещай ему, что поможешь разрушить Башню Авалона, а потом откажись. Манипулируй им. Используй его. Заставь открыть тебе путь в Броселианд, чтобы ты спасла своего замечательного парня. А когда Мордред потребует выполнить твою часть сделки, просто свали. Или убей своего отца. Без разницы.

У меня сжимается сердце:

– И вас не беспокоит пророчество?

Тана тяжело вздыхает:

– Сейчас я вижу, что Мордред – единственный способ попасть в Броселианд. Он не лжет, что способен тебе помочь. О пророчестве побеспокоимся потом. Будем решать проблемы по мере их поступления. Всему свое время, так?

Серана кивает:

– Звучит дико, но выбора нет. У нас все меньше времени, чтобы спасти Рафаэля. А учитывая то, как себя ведет Райт, я уверена, что он не хочет возвращения Рафаэля. Могу поспорить, он изо всех сил препятствует этому. Если все пойдет в том же духе, он посадит всех нас, полуфейри, в тюрьму как коррумпированных предателей.

Дыхание учащается, меня вдруг распирает энергия. Я собираюсь вернуть Рафаэля и впервые за долгое время чувствую прилив оптимизма.

– Отправлюсь туда сегодня вечером. Посмотрим, что скажет Мордред.

– Да, не хотел говорить раньше, но есть небольшая проблема, – заявляет Дариус. – Внизу, в атриуме Астолата, дежурит курсант из «Железного легиона». У него значок с гербом – они носят такие, чтобы подчеркнуть свою значимость. Похоже, он караулит, не собирается ли кто-то куда-то выйти из этой комнаты. Выслеживает полуфейри.

– За мной следят с тех пор, как я сюда приехала, – отвечаю я.

– И за мной, – кивает Серана.

Я отворачиваюсь, вглядываясь в дождливую ночь:

– Значит, придется через запасной выход.

Окно распахивается. Оно не рассчитано, чтобы влезать и вылезать, и я едва протискиваю