Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

– Я что, похож на театрала? – отозвался Костико.

Костико был слишком глуп, чтобы складно лгать, поэтому мы могли поверить ему на слово: он никогда не слышал ни про Гордона, ни про Коди.

Может, Гордон был замешан в торговле наркотиками? А магазин Коди служил ему прикрытием? А если вся эта история с местными писателями затевалась лишь для отвода глаз, а за ней стояла преступная организация? В наших головах роилось множество гипотез, но конкретных фактов опять не хватало.

За неимением лучшего мы решили отправиться в мотель, где Костико, по его словам, заарканивал шестерок. Уже на подъезде мы поняли, что заведение с годами ничуть не изменилось. А когда мы вышли из машины, полицейская форма Анны и бляхи у нас на ремнях вызвали среди фауны на парковке небольшой переполох.

Мы собрали всех проституток в возрасте лет пятидесяти или старше. Среди них была одна, на вид явная бандерша, к тому же ее звали Реджина, Королева; она сказала, что блюдет порядок на этой парковке с середины 1980-х годов.

Реджина пригласила нас пройти в номер, служивший ей кабинетом, чтобы поговорить спокойно, вдали от чужих ушей, а главное, чтобы мы не распугали всех клиентов.

– Что стряслось? – спросила она, усаживая нас на обитый искусственной кожей диван. – Вы, похоже, не из полиции нравов, я вас тут раньше не видела.

– Уголовный отдел, – объяснил я. – Мы не затем приехали, чтобы создавать вам проблемы. У нас есть вопросы по поводу Джеремайи Фолда.

– Джеремайи Фолда? – Вид у Реджины был такой, словно она увидела привидение.

Я кивнул:

– Слова “шестерки Джеремайи Фолда” вам о чем-то говорят?

– Ну конечно, малыш, – ответила она.

– Вам знакомы эти двое мужчин? – спросил я, показывая ей фото Гордона и Коди.

– Ни разу их не видела.

– Мне нужно знать, были ли они связаны с Джеремайей Фолдом.

– С Фолдом? Не знаю.

– Могли они быть его шестерками?

– Все возможно. Честно, не имею ни малейшего понятия. Джеремайя отлавливал шестерок из числа случайных клиентов. Постоянные обычно ходили к одним и тем же девушкам и знали, что Миллу трогать не надо.

– Кто такая Милла? – спросил Дерек. – Девушка, которая служила приманкой?

– Да. Она не одна такая была, но продержалась дольше всех. Два года. До смерти Джеремайи. Всех прочих и на три месяца не хватало.

– Почему?

– Дурь, они все на ней сидели. И теряли товарный вид. Джеремайя от них избавлялся.

– Каким образом?

– Передоз. Полиция ни о чем не подозревала. Тело он где-нибудь оставлял, и копы считали, что просто одной марафетчицей стало меньше.

– А эта Милла, значит, не употребляла?

– Нет. Даже не притрагивалась к этой дряни. Умная была девочка, прекрасно воспитанная, да вот попалась как-то Джеремайе в когти. Он ею дорожил, вроде даже был в нее немножко влюблен. В самом деле красивая была. То есть, я хочу сказать, те девки на улице – они шлюхи. А в ней было что-то большее. Прямо принцесса.

– И как она ловила шестерок?

– Работала на обочине шоссе, приводила их в номер, а там уж Костико сидел в засаде. Вы Костико знаете?

– Да, – сказала Анна, – мы с ним говорили. Но я одного не понимаю, почему ни один из тех, кто попался в ловушку, не протестовал?

– О, надо было видеть Костико двадцать лет назад. Чудовище, сплошные мускулы. И жестокий до ужаса. Иногда совсем слетал с катушек. Насмотрелась я, как он ломал руки-ноги, чтобы заставить себя слушаться. Однажды ворвался домой к одному из шестерок, выволок его из кровати от перепуганной жены и превратил в котлету прямо у нее на глазах. Что парню оставалось делать после этого? Идти жаловаться в полицию, если он сам был мулом, наркокурьером? Оказался бы в тюрьме.

– А вы, значит, закрывали на это глаза?

– Это не моя парковка и не мой мотель, – возразила Реджина. – К тому же Джеремайя нас не трогал. С ним никто не хотел ссориться. Один-единственный раз я видела, как парень поставил Костико на место, вот смеху было!

– Как это случилось?

– Это был январь 1994-го, как сейчас помню, потому что снегу много намело. Чувак выходит из номера Миллы в чем мать родила, только с ключами от тачки. За ним бежит Костико. Чувак открывает дверцу, хватает газовый баллончик и брызгает на Костико. Тот визжит, как девчонка. Умора, да и только! Чувак прыгает в машину и смывается. Голяком! По снегу! Ах, какая была сцена!

Реджина рассмеялась.

– Вы говорите, газовый баллончик? – спросил я с любопытством.

– Да, а что?

– Мы ищем одного человека, возможно связанного с Джеремайей Фолдом, он использует баллончик со слезоточивым газом.

– Вот про это, солнце мое, ничего не знаю. Я только его зад ницу видела, да и то двадцать лет назад.

– Может, какие-нибудь особые приметы?

– Задница очень даже ничего, – улыбнулась Реджина. – Может, Костико помнит. Штаны-то с бумажником у парня остались в номере, вряд ли Костико их не прибрал.

Я не стал настаивать и задал последний вопрос:

– Что стало с Миллой?

– После смерти Джеремайи она исчезла. Тем лучше для нее. Надеюсь, где-то начала новую жизнь.

– Вы не знаете, как ее настоящее имя?

– Откуда мне знать?

Анна почувствовала, что Реджина недоговаривает, и сказала:

– Нам надо поговорить с этой женщиной. Это действительно важно. Кто-то сеет в округе ужас и убивает невинных людей, чтобы сохранить свой секрет. Возможно, этот кто-то связан с Джеремайей Фолдом. Как звали Миллу? Вы должны нам сказать, если знаете.

Реджина обвела нас взглядом, потом встала и, порывшись в коробке с какими-то мелочами, достала старую газетную вырезку и протянула нам:

– Это я в номере Миллы нашла, после ее отъезда.

Это было объявление о розыске пропавшего человека, помещенное в “Нью-Йорк таймс” в 1992 году. У политика и дельца с Манхэттена сбежала дочь, ее нигде не могли найти. Звали ее Миранда Дэвис. С фотографии смотрело лицо семнадцатилетней девушки. Я сразу ее узнал. Это была Миранда, жена Майкла Берда.