Испытание киллера - Лев Пучков

— А ну-ка — брысь отседа! — прогнал Гога сотрудницу по сексу в соседнюю комнату и живо поинтересовался: — Кто? Кто это? И почему это я не должен выходить на балкон?

— Это Валек из Сыктывкара! — жизнерадостно сообщил прокуренный бас. — Помнишь?

— Сык тык… где? — не понял Гога.

— Че — совсем память отшибло? — удивился бас. — Корешей не помнишь?

— Запамятовал, блин… — смущенно признался Гога — в «братвалитете» очень нехорошим тоном считалось забывать хоть единожды общавшегося с тобой по делу кореша. — Валек, Валек… так-так-так… ммм…

— Ну ты даешь! — возмутился бас. — Вместе же на третьей хате парились! Не вспомнил?

— Да не был я сроду в этом Сык тык… ммм… — заоправдывался Гога. — Какая хата?

— Да ладно, это не так важно, — умиротворяюще прогудел бас. — Просто я тебя по старой памяти хочу предупредить: кое-кто из нашей братвы вашей братве маляву погнал… ну, насчет того, что ты на зоне пидаром жил… Ага. А я вот…

— Чего?! — моментально вызверился Гога, стряхнув остатки томности. — Ты чего несешь, дебил?! Какая зона?! Какой Сык тык… тьфу! Ты че гонишь?!

— Да ты успокойся, братуха! — ласково пропел бас. — Понты-то не гони! Ты там перед своими можешь понтярить, а мы-то знаем… Знаем, что тебя в «столыпине» всей камерой педерастили и за щеку вваливали… Ну, подумаешь, в натуре, было так было — чего уж теперь! Теперь-то ты ого-го! Фигура! Просто ты учти это и проведи там среди своих разъяснительную работу — а то нехорошо получится. Пацаны будут кумекать меж себя — ага! Вот, мол, Гога, какой крутой мужик — а пидаром оказался…

— Ууууооохх ты, урррод!!! — яростно выдохнул Гога. — Оооохх ты ж… ты ж. Да я! Да я тебя!!! — Но тут вредный бас положил трубку.

Покипев от возмущения минут пять, бригадир перемотал автоответчик и прослушал разговор сначала. Затем по справочнику проверил номер, высветившийся на определителе, — звонили откуда-то с вокзала, из телефона-автомата. На всякий случай отключив телефон, Гога сурово задумался: кому надо?

Спустя три минуты заверещал пейджер. Метнувшись к столу, Гога прочел на табло: «Ахтунг! Ахтунг! Все пидары — викади на рекистрация!!! Береги попу смолоду! Ахтунг! Ахтунг!..»

Отключив пейджер, Гога воткнул телефон в розетку и тут же позвонил на станцию:

— Это Стадницкий. Что это там мне передают? Кто это там передает?! Отвечать, бля!!! — сорвался на бешенный крик.

— Вам за последние сутки ничего не поступало! — испуганно сообщил сонный голос оператора. — Можете проверить — у нас все в компьютере регистрируется!

— Уроды! — дико крикнул бригадир в трубку. — Поймаю — ррраззорву, бля!!!

Что-то около трех минут Гога размышлял: выходить или не выходить на балкон? Снайпер? А если снайпер — зачем тогда предупредили?

— Пойду! — гордо встряхнул головой бригадир. — Не один ли хер? — и стремительно вышел на балкон, ожидая, что вот-вот грохнет снайперский выстрел. Гога был мужественным человеком, он неоднократно смотрел в лицо опасности и не тешил себя надеждой о благополучной старческой кончине в собственной постели. Он знал, что рано или поздно вражья пуля настигнет его, и поэтому к возможной смерти относился философски, как к непреложному атрибуту своего бытия…

Пролетело несколько томительных минут. Гога покрутил головой, силясь рассмотреть в кронах сосен признаки какой-либо активности. Никто не стрелял — парк был совершенно безлюден. Пожав плечами, бригадир хотел было уже вернуться в комнату, но в этот момент в лесном массиве кто-то натужно прокашлялся и что есть мочи заорал дурным голосом:

— Брят-твааа!!! Брят-твааа!!! Шухер!!! — и стих.

Все вокруг моментально пришло в движение. Гога был учеником Феликса и все старался делать по образцу и подобию несвоевременно преставившегося главаря: над Гогой, под Гогой, слева и справа от Гоги проживали приближенные из группировки. Теперь приближенные моментально повыскакивали на балконы и затаились тихо — только лязг взводимых затворов уловило чуткое ухо бригадира да сопение представителей «кунсткамеры». Под этим домом ведь никто никогда без дела не шухерил — все знали, кто здесь живет, и боялись. Значит, что-то серьезное, раз такой хай…

Спустя несколько секунд дурной голос из парка завопил с новой силой:

— Ой-е-е, брятва!!! Ой че жа эта деется-то, а? Оййй — бляяааа! Гога-то наш, того — фью-фью… в попу балуется!!! Бля буду, балуется! Он на зоне-то кем жил? Пидаром он там жил! Пидаром — страшным и засраным чмошником! Ой, бляяааа! Вот так ни фуя себе — бригадир у нас!!!

С балконов раздался возмущенный ропот и удивленные возгласы — приближенные пребывали в растерянности. Вроде бы смешно, но как над таким смеяться — Гога моментом головенку открутит! Бригадир на удивление быстро пришел в себя и, проявляя завидное хладнокровие, громко распорядился:

— А ну — Ухо, Витек, Жора — вниз! Доставьте мне этого крикуна — быстро! Давай — все остальные — тоже вниз! Отловить козла во что бы то ни стало! Бегом!!!

Гогина свита организованно скатилась вниз и ломанулась в парк, рассредоточиваясь по ходу движения. А дурной голос из парка тем временем вновь заорал после небольшой паузы:

— Оуй, бляяаа!!! Его же в «столыпине» оттарабанили всем кодлом! Всю дорогу драли без передыху! О-о-о, пи-ту-ша-рра!!! И как же вы с педерастом живете, а, братва?! Жрете с ним, пьете, за руку здороваетесь… Слушаетесь его! Не западло, а?! Оййяяаа!!! Ну вы даете! А, может, вы тоже того — фью-фью… а?! — и в том же духе далее — теперь уже без пауз.

Спустя некоторое время из парка кто-то крикнул, пересиливая дурной голос:

— Гога! Он здесь — на сосне! Мочить?

— Он мне живой нужен! — что было силы гаркнул бригадир. — Живой, бля! Пусть Ухо залезет и снимет его!

Дурной глас, вещавший про фантастические бригадировы похождения с гомосексуальным уклоном, внезапно умолк на полуслове. Раздался крик коротышки-олигофрена:

— Достал! Достал!

— Тащи его сюда! — приказал Гога и, обратив внимание на то, что законопослушные жильцы шестнадцатиэтажки тоже повылезали на свои балконы и с превеликим любопытством прислушиваются ко всему этому безобразию, зычно гаркнул: — Чего вафельницы пораззявили?! А ну — всем отбой!

Команда была незамедлительно исполнена — балконы опустели. Потирая руки в предвкушении расправы, бригадир пошел открывать входную дверь, зарычав по пути на выглянувшую из спальни секс-партнершу:

— Закройся! Не до тебя…

Вскоре на лестничной площадке показался маленький дегенерат, возглавлявший процессию смущенных Гогиных приближенных. Он пританцовывал и покрикивал возбужденно:

— Это он! Он кричал! Козел… Вот, — Ухо протянул к Гоге свои здоровенные ручищи, в которых бригадир с удивлением рассмотрел новенький импортный магнитофон отличного качества.

— Он, он кричал! — жизнерадостно повторил Ухо, искательно глядя в лицо хозяина и недоумевая, отчего это Гога вдруг начинает хватать ртом воздух и медленно сползает по косяку на пол…