Боги Абердина - Михей Натан

— Она поразительно держалась, — сообщил доктор Кейд, обращаясь к Хауи.

Однако ее печаль перешла в ступор ко времени начала поминок. Миссис Хиггинс все время тупо смотрела перед собой, сидя на диване. Оделась она в безупречный темно-серый костюм, волосы цвета воронова крыла были уложены в кичку, в тонкой руке мать Дэна держала бокал и принимала гостей, словно какой-то почитаемый оракул. Я хотел поговорить с ней, но испугался. Где-то я слышал, что матери поддерживают духовную связь с детьми, и был уверен: она уже подозревает о моем участии в смерти ее сына.

На следующий день приехал Чарли Косман из Массачусетского технологического института, друг Арта. Он привез с собой щенка коротконогой гончей и остановился в комнате Артура. Чарли спал на временно сооруженной постели, а щенок по имени Лео постоянно играл с Нилом. Он рычал, кусался и прекращал веселье только для того, чтобы написать на пол.

Родители Хауи прислали соболезнования и заявили, что останутся в Чикаго до похорон. Хауи сообщил мне, что Дэна похоронят в Бостоне, на кладбище «Каштановая гора». Доктор Кейд проводил много времени в кабинете, выбрав тот же путь, что и я — занимая большую часть дня работой. Три дня после обнаружения тела Дэна оказались у меня самыми продуктивными за весь семестр. Мать Дэнни увезли сразу же после поминок, я слышал, что она вернулась в Бостон.

Вечером, перед нашим отъездом в Бостон, Арт с Хауи устроили спор. Доктор Кейд находился в университете, где каждый день оставался до часа или двух ночи, занимаясь незаконченными Дэном разделами. Наконец, дом опустел, восстановилась тишина. Уехали доброжелатели и сочувствующие, и Чарли вернулся в Массачусетс после того, как профессор мягко сообщил нам, что «похороны Дэна будут закрытым мероприятием». Восстановилось наше уединенное существование, и тогда невыраженное вслух напряжение, которое копилось между Артуром и Хауи, наконец, прорвалось.

Все началось с крика. Я не мог определить, кто кричит, Арт или Хауи. Затем последовала тишина, потом громкий звон, словно кто-то разбил стекло. Потом последовал спор, глухие удары, залаял Нил. Я вылетел из своей комнаты, побежал вниз и остановился на полпути. Артур высунулся из входной двери, спиной ко мне, Нил находился в прихожей, продолжая лаять. Шерсть у пса встала дыбом, хвост был поднят. Послышался шум мотора, а потом «ягуар» Хауи сорвался с места, понесся по подъездной дорожке и с визгом шин вылетел на основную дорогу. Я посмотрел направо, в гостиную, и увидел, что пострадала застекленная двустворчатая дверь. Стекло выбили, двери перекосило — одна стояла открытой в кабинет, вторая — в гостиную. Там, где были вставлены стекла, остались неровные острые куски.

Арт закрыл дверь и повернулся. Я думаю, что он удивился, увидев меня. На нем был сбившийся набок галстук, лицо раскраснелось.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты слышал.

— Я не знаю, что слышал.

— Все просто. Эллен нужно сделать выбор, — сказал Арт и провел ладонью по волосам. Он, в общем-то, разговаривал не со мной — я думаю, мы оба это понимали. — Я знаю, что был не самым внимательным парнем… Но она должна уяснить, что влечение почти полностью основывается на близости к тебе кандидатуры. Несколько лет назад проводились исследования в студенческих общежитиях. Изучалось количество связей, установившихся между парнями и девушками, живущими на одном этаже. Выяснилось, что чем ближе живут двое людей, тем вероятнее возникновение отношений. Это территориальная близость, ничего больше. Хауи стал проводить с ней больше времени, и дело пошло. — Он горько улыбнулся. — Ты знал, что отец Эллен пьет? Это правда. Идеальный случай комплекса Электры, который я когда-либо видел.

— Ты о чем?

— О, прекрати. Наивность устарела. — Арт помрачнел. — Ты, конечно, знаешь про Хауи и Эллен.

Я покачал головой.

Артур рассмеялся. Я ненавидел этот его смех. Всезнающий, страшно самоуверенный Арт…

— И не догадывался, да? — он спародировал мой жест — покачал головой, затем злобно улыбнулся. — Это так очевидно. Почти столь же очевидно, как твоя любовь к ней.

— Это неправда!

— Не нужно врать ради меня, — сказал он. — Я знал все это время.

Я уставился на него.

— Она мне рассказала, — сообщил Артур. — Рассказала, как ты признался ей в любви. И про письмо, которое она нашла в твоих штанах. В ту ночь, когда Хауи пытался меня убить. — Он снова рассмеялся. — О-о, я не против. — Арт наклонился и потрепал Нила по голове. — Я знаю, что Эллен — красивая девушка. Кроме того, ты не представляешь угрозы.

Его слова жалили. Хотелось сказать ему что-то обидное в ответ.

— Она тебя ненавидит, — выпалил я.

Арт погладил Нила по спине и оставил на ней красную полосу. Я увидел, что рука Артура кровоточит, пальцы порезаны. Он вздохнул, выпрямился и посмотрел на раненую руку. Кровь капала на пол.

— Ты разве не слышал, что я сказал? — Мой голос дрожал. — Эллен тебя ненавидит. Она считает, что я лучше, чем ты. Она мне так говорила. И я видел ее с Хауи на прошлой неделе. В ее квартире. Они держались за руки.

Кровь была везде — на спине Нила, на полу, на манжете рубашки Арта. Арт держал раненую руку другой, Нил стал слизывать кровь с пола.

— Мы уезжаем завтра утром, — объявил Арт. — Служба начинается в девять. Если мы выедет отсюда в пять, то будем в Бостоне самое позднее в семь.

Все это запомнилось очень четко. Левая рука Артура была залита кровью, она текла и капала на черную спину пса, вскоре весь мех Нила покрылся блестящими красными каплями. На полу капли тоже остались, а рядом — кровавые разводы, там, где их зализывал пес. Из собачьей пасти то и дело появлялся розовый язык, Нил снова лизал капающую кровь. Ею был запачкан и лоб Арта, что стало ясно, когда он откидывал волосы назад.

Я снова сказал Арту, как сильно его ненавидит Эллен, заявил, что все знали об ее изменах с Хауи, говорил о том, как она меня уважает, как сильно меня волнует ее благополучие. Но даже пока я говорил, Артур стал рассуждать о возможности пробок на дорогах, когда мы завтра поедем в Бостон. Он говорил, глядя поверх моей головы, словно ничего не случилось. Теперь, оглядываясь назад, на тот вечер, я думаю: это напоминало затопление «Титаника». Оркестр играл, даже когда корабль скрипел, качался и трясся, звук виолончели возносился к звездному небу, и не столь важно, что темные холод.