Ведьмин вяз - Тана Френч

Медленно, капля за каплей, ее слова просачивались сквозь многослойную путаницу в моем мозгу. Леон с Сюзанной узнали мою толстовку, сообщили Рафферти, что я не ладил с Домиником, отдали копам снимок вовсе не потому, что с макиавеллиевским коварством задумали меня подставить. Если бы они и вправду решили отправить меня за решетку, наверняка действовали бы ловчее. Могли соврать копам что угодно – взять хотя бы изобиловавшую скандальными подробностями историю, которую Сюзанна только что сочинила, и мне с моей исковерканной памятью не удалось бы отвертеться. Они навели на меня Рафферти из опасения, что в противном случае он примется за них самих, и вдобавок – эти их мелкие подколки, мол, вечно тебе все сходит с рук – не собирались принимать удар на себя. Потому что думали, будто я и правда это сделал.

А вот это уже было нелепо до безумия. Я бежал по жизни вприпрыжку, ни о чем особо не задумываясь, добродушный, как лабрадор, какой из меня убийца? Нет, конечно, избить Доминика я бы мог, никто не спорит, знай я тогда всю подноготную, мы бы с Шоном вломили ему хорошенько. Но чтобы вот так, удавкой? Такого не просто не могло быть, а не могло быть никогда, ни при каких обстоятельствах, мне бы это в голову не пришло, и уж кому-кому, а Леону с Сюзанной следовало бы догадаться, ведь они знают меня лучше всех, как же они могли хотя бы на секунду поверить…

– Погоди, – сказал я. – То есть ты думаешь, я… что?

– Ничего я не думаю. Честное слово. Я просто хочу знать.

– Ладно. – Я старался говорить тихо. – Хватит уже это… Ходить вокруг. Вы двое хотите мне что-то сказать, вы обвиняете меня в чем-то, так говорите.

– Ничего мы не хотим, – высоким, дрожащим голосом возразил Леон. – Правда, Тоби, мы…

– Ах ты сволочь! Мало ты меня уделал?

Я потянулся было к нему, попытался схватить, он отшатнулся, и тут я услышал шум. С крыши донесся скрежет, что-то скребло по шиферу, что-то большое – когтями? Лапами?

– А это еще что за хрень? – Я опомниться не успел, как выскочил с террасы в сад. Мягкая земля проседала, скользила под ногами, я почти кричал: – Что это за хрень?

– Где? – Леон бросился за мной, наступил на камень, подвернул ногу, взмахнул руками. – Что?

– Слышишь? На крыше.

– Это птица, – нас догнала Сюзанна, обернулась к дому, – или летучая мышь.

– Нет, смотри. Смотри.

На гребне крыши, возле каминной трубы, притаилось нечто бесформенное, вздыбилось перьями, точно крылья росли прямо из головы, оно шевелилось, собиралось, и движения его были такими выверенно-точными, что я готов был поклясться: это человек. Рафферти следит за нами, гремит, подслушивает, везде и всюду…

– Да какая к черту птица, ты посмотри, она же огромная…

– Это ее тень, Тоби, успокойся ты уже…

– А это что такое, у нее на голове? Что за птица…

– Господи, – простонал Леон, повышая голос. – Господи…

Существо поднялось, растянулось на фоне неба, становясь все выше и выше, за гранью возможного. А потом взмыло в воздух и ринулось к нам.

Мы с Леоном издали сдавленный хриплый вопль. Услышав, что оно приближается, я пригнулся, споткнулся и упал на четвереньки в грязь. Поднятый существом ветер взметнул мои волосы, я почуял его дикий, сосновый, земляной дух, увернулся от когтей, нацеленных с идеальной безжалостной точностью прямиком на мой загривок…

И далеко не сразу понял, что оно исчезло. Я замолчал, Леон тяжело дышал. В саду стояла мертвая тишина.

Я заставил себя сесть, что оказалось не так-то просто: меня била крупная дрожь. Ни на гребне крыши, ни на деревьях никого не было, рядом со мной на коленях, согнувшись в три погибели, стояла задыхавшаяся Сюзанна, я в панике вцепился в нее, оглядел, нет ли крови.

– Сью. Посмотри на меня. Что с тобой?

– Всё в порядке.

И тут до меня дошло, что она хохочет.

– Какого черта…

– О господи, – Леон припал к земле, схватился за сердце. – Никак не отдышусь…

– Господи боже, что это было?

– Ушастая сова, вот что, – выдохнула Сюзанна. – Два идиота, блин.

– Нет, не может быть, – просипел я. – Она же огромная…

– Ты их разве никогда не видел? Эти твари большие.

– Она кинулась на нас.

– Наверное, решила, что вы хотите на нее напасть. Вы так шумели…

– Леон. Скажи. Это же не сова была?

Белки его глаз блеснули в лунном свете.

– Сердце колет. Наверное, приступ… ох как больно…

– У тебя паническая атака. – Сюзанна вытерла слезы кулаком и наконец успокоилась. – Дыши медленно и поглубже.

– Не могу!

– Никакая это не сова, – сказал я.

Сюзанна перевела взгляд на меня. На щеках ее боевой раскраской темнели полосы грязи. Она медленно повалилась на спину, разметав волосы по земле, и уставилась в пустое небо. Леон, судя по звукам, плакал.

Комковатая грязь набилась мне в ботинки, облепила ладони, я был весь в поту, дрожал и чувствовал, что укурился как никогда. Окружавший меня уродливый лунный пейзаж совершенно не походил на Дом с плющом, вплетенный в мою жизнь. Меня обдало ужасом: наверное, это и не он, совсем другое место, фальшивка, мрачная параллельная реальность, сотканная из тумана, кривая, но смертельно правдоподобная копия, которую Рафферти создал, а потом заманил нас всех сюда, и теперь нам не выбраться никогда. И я вдруг осознал, что в глубине души давно это понял, но мне не хватало ума признаться в этом даже себе. Я чуть было не заорал, но удержался: Рафферти наверняка нас подслушивает и сразу обо всем догадается, а тогда нам конец.

Над деревьями пронзительно засвистели ночные птицы. В моей комнате наверху погас свет.

– Какого черта, – глухо прохрипел я. – Совсем вы уже, что ли? Какого черта.

Ни Леон, ни Сюзанна ничего не ответили. Леон всхлипывал, уже не скрываясь.

– Уроды. Идите в жопу. Поняли?

– Я домой хочу, – выдавил Леон и вытер слезы ладонями. В неверном свете луны он выглядел как-то дико – волосы дыбом, как у буйнопомешанного, искаженное лицо перепачкано грязью.

– Хорошая мысль. – Сюзанна с трудом села, потом, пошатываясь, поднялась на ноги. – Поехали.

Она протянула Леону руки. Он ухватился за них, и в конце концов ему удалось встать. Обнявшись и покачиваясь, они побрели по изрытой земле к дому, Сюзанна то и дело подворачивала ноги под какими-то немыслимыми углами. На меня они даже не оглянулись.

Я же остался сидеть где был. На освещенной кухне Сюзанна, тяжело навалившись на стол, принялась безжизненно и сосредоточенно, точно в замедленном воспроизведении, тыкать в экран телефона; Леон у раковины плеснул водой в лицо, вытер шею, потом налил кружку и выпил залпом. Сюзанна подняла голову, зашевелила губами, он кивнул, не оборачиваясь. Вокруг меня вилась назойливая мошкара, какие-то твари ползали сзади по шее, по рукам, от земли сквозь одежду сочился холод.