Код Бытия - Джон Кейз

– Я чувствую себя Джеймсом Бондом, – сказал Ласситер.

– Так все говорят, – усмехнулся Бакс.

Они остановились у супермаркета «7—11» и купили большую упаковку светлого «Будвайзера», потом ненадолго задержались у пункта проката видеокассет, чтобы взять пару фильмов Каллисты Бейтс. Когда они прибыли в отель «Комфорт», Ласситер остался в машине, а Бакс отправился регистрироваться. Скрючившись в наглухо закрытом «бьюике», Джо не мог избавиться от ощущения, что сидит в банковском сейфе.

Наконец появился Бакс. Бодро прошагав по обледенелой площадке, он забрался в машину и объявил:

– Мы получили два смежных номера и видак.

Заведя машину за угол к задней стене дома, телохранитель проводил Ласситера по лестнице на третий этаж.

– Мы могли бы остановиться в «Уилларде», – сказал Джо. – Я могу себе это позволить.

– Здесь будет лучше, – покачал головой Бакс. – Тот, кто захочет найти Джо Ласситера, в последнюю очередь станет бегать по пригородным мотелям.

Их временное жилище располагалось в конце коридора напротив лестничной клетки. Две довольно большие и вполне пристойно обставленные комнаты с огромными постелями соединялись дверью, из окон открывался захватывающий вид на оживленное движение по 95-й скоростной магистрали.

– Я выторговал тройную скидку, – гордо объявил Бакс. – Всего шестьдесят четыре доллара за ночь! И это включая завтрак и налоги. – Подойдя к окнам и задернув шторы, он продолжил: – Дело в том, что в заведениях, подобных этому, отлично налажена охрана. В полночь двери запираются, и, чтобы попасть внутрь, нужно звонить. Кроме того, в вестибюле постоянно дежурит вооруженный охранник. В больших отелях наподобие «Уилларда» имеются только швейцары. Как будто они могут чем-то помочь, – покачав головой, закончил телохранитель.

Ласситер растянулся на кровати и прочитал аннотацию на футляре видеокассеты.

«БЫСТРАЯ ДОРОЖКА» – Комедия – 114 минут, 1987. Каллиста Бейтс. Мэттью Мабрайд. Умник с последнего курса Гарварда намерен сорвать большой куш на бирже.

«Каллиста Бейтс чувствует ритм и время лучше, чем „Ролекс“ – четыре звезды!» – «Нью-Йорк таймс».

«Мы пооткусывали себе пальцы, давясь от хохота». – Сискель и Эберт.

Прокатная фирма «Блокбастер» заявляет: «Если вам понравилась эта лента, посмотрите фильм „Рыбка по имени Ванда“. Имеется во всех наших магазинах и пунктах проката».

Следующая картина принадлежала к жанру фантастики.

«ДУДОЧНИЦА» – Фантаст. – 117 мин. Современная версия «Гамлинского крысолова». События развертываются в г. Гамлин, штат Огайо. Каллиста Бейтс в роли Пенни – бродяжки-панкуши (номинация на премию «Оскар»), которая своей губной гармоникой спасает город от нашествия зараженных смертельным вирусом крыс. Отцы города отказались выполнить то, что ей обещали, и очень скоро горько пожалели об этом.

«Потрясающе!» – «Нью-Йорк дейли ньюс».

«Леденит кровь!» – «Премьер».

«Каллиста неотразима. Вы бы тоже отправились вслед за ней». – «Роллинг Стоун».

Ласситер хорошо помнил шум, поднявшийся вокруг «Дудочницы». Он хотел посмотреть фильм и помнил, как наблюдал за церемонией вручения «Оскаров». Он смотрел телевизор с… – кто же это был с ним тогда? Ах да, Джилиан. Ямочки на щеках, молочно-белые груди. Интересно, где она сейчас?

Зрелище вселяло тоску, но Джилиан настаивала. Пришлось уступить, и в результате Ласситер всю ночь смотрел отрывки фильмов, слушал идиотские шутки и слишком громкую музыку. Идиотизм зрелища усугублялся тем, что Джилиан с раздражающим упорством отказывалась уступить его домогательствам. Она присохла к софе и подскакивала на месте, когда появлялись ее любимцы. После объявления «Лучшей женской роли» камера, показав триумфаторшу, обратилась к Каллисте Бейтс. Джилиан возмутилась, что Каллиста не выиграла, но и она, и Ласситер, как и вся остальная публика, были просто очарованы, когда Каллиста с шаловливым видом достала губную гармонику и сыграла перед камерой мелодию из фильма. Загадочный взгляд Пенни ясно говорил всем, что она знает, как разобраться с обидчиками.

Фильма Ласситер так и не увидел, да и едва помнил тот 1986 год. Это был год, когда он зарегистрировал свою фирму и как сумасшедший подыскивал людей и помещение. Дел было выше головы, и он не успевал с ними справиться, вкалывая по шестнадцать часов в сутки. В общем, все остальное, включая Джилиан, растворилось в бешеном потоке работы.

Бакс звонил по телефону, заказывая пиццу в каком-то местном заведении, хвастающемся «самой настоящей кирпичной печью» и бесплатной доставкой.

– Позвоните снизу от портье. Я спущусь и заберу все сам. Не забудьте салат.

Затем телохранитель позвонил Пико и Чазу – остальным игрокам своей команды, которые проверяли дом Ласситера в Маклине. После нескольких фраз Бакс вдруг рассмеялся.

– Нет, – сказал он, – они этого не делают. Позвоню тебе завтра утром. – Положив трубку, коротышка повернулся к Ласситеру и спросил: – Значит, вы живете в сельской местности?

– Мало кто считает Маклин сельской местностью, – ответил Джо.

– Пико увидел оленя и чуть не уделался от страха, – со смехом пояснил Бакс. – Вы знаете, что он у меня спросил?

Ласситер отрицательно покачал головой.

– Не кусаются ли они?

Они сидели на диване, смотрели «Быструю дорожку» и поглощали пиццу. Пиво оказалось холодным, салат свежим и хрустящим, а пицца – даже лучше, чем следовало.

Фильм был смешным, но Ласситер чувствовал, что он балансирует где-то на грани искусства. Окажись режиссер чуть менее изобретательным, а актеры не столь талантливыми, картину никто бы не смог досмотреть до конца.

Ткань фильма не расползалась лишь благодаря Каллисте. У нее был особый комедийный талант, и это спасало роль, которая в другом исполнении превратилась бы в клише. Каллиста играла не тупую блондинку, а хитрющее создание, умеющее изобразить бесконечную глупость, когда это выгодно.

Бакс, похоже, знал фильм наизусть и подталкивал Ласситера локтем, когда предстояло нечто интересное.

– Сейчас они отправляются во Всемирный торговый центр. Обратите внимание на этого парня! – восклицал он и в результате пропускал всю сцену.

В середине фильма Бакс ткнул Ласситера в бок и прошептал:

– Боже мой! Только взгляните.

Каллиста в шляпке с темной прозрачной вуалью и черном костюме появляется в траурном зале среди участников скорбной церемонии. Усопший покоится в открытом гробу, окруженном множеством цветов, он и Каллиста – сообщники. Каллиста неторопливо подходит к гробу и, преклонив колени, начинает молиться. Во всяком случае, так кажется зрителю до тех пор, пока камера не наезжает ближе. Здесь все видят, что она и «труп» отчаянно переругиваются сквозь стиснутые зубы.

– Дай мне ключ! – требует она.

– Не могу! Они увидят, как я двигаюсь.