День мертвых - Майкл Грубер

Она закрыла ноутбук, положила его на пол и забралась на Мардера.

– Кстати, об интимных местечках…

– Ой-ой-ой. Опять.

– Нет. Мне надо выспаться, и тебе тоже, мой Сапата. Просто мне нравится на тебе лежать. Для этих целей крупный мужчина в самый раз.

Они немного понежничали, потом Пепа выговорила:

– Бедный ты, обреченный…

– Не обязательно. Все еще может измениться.

– Да, и потому-то тебе никогда не понять Мексики. В моей стране политика – трагедия, и все наши великие политики были фигурами трагическими – или святыми, или демонами. Ты, конечно, из разряда святых. Только настоящих перемен никто и не ждет, потому что в нашей нации отражается сама человеческая природа, первородный грех, как ты это ни назови. Всегда будут chingón и будут chingada, и единственный вопрос – это каких людей к какой группе отнести. У тебя на родине, с другой стороны, принято верить в возможность перемен, поэтому политика у вас – комедия. А политики, соответственно, клоуны.

– Это лишь одна из точек зрения, – произнес Мардер, – хотя в себе я нахожу достаточно мексиканского, чтобы исповедовать трагический взгляд на жизнь. Понимаешь, я же впутался в это не нарочно; не писал ведь никаких манифестов и сюда приехал не для того, чтобы их осуществлять. Долг обязывает меня надеяться на лучшее, но я не дурак. Думаю, смерть найдет меня очень скоро, и, querida, сердце мое, ни с кем я так охотно не провел бы свои последние часы, как с тобой.

– Знаешь, ты ведь такое все время говоришь. Меня поразило, когда тот мальчишка крикнул про победу или смерть. А потом Скелли пошутил насчет флешки в зубах, и я еще сказала: «Если надо, поплыву». Как-то не тянет уже иронизировать. Я вот все гадаю, с чего бы.

Запиликал мобильник Мардера – дурацкая стандартная мелодия, которая в нынешних обстоятельствах звучала особенно по-дурацки. Он встал и принял звонок, отметив, что уже четвертый час ночи.

Звонил Эль Гордо.

– Что ж, дон Рикардо, у вас есть последняя возможность вернуть то, что мне причитается.

– С великим сожалением вынужден сообщить вам: я и мой коллега пришли к выводу, что в настоящее время это не в наших интересах. Мой коллега использовал американское выражение: если хотите мое оружие, вам придется вырвать его из моих холодных мертвых рук. Как насчет полумиллиона взамен? Долларов.

– Рад слышать, что вы располагаете такими средствами. Когда я завладею вами, вашим домом и своим имуществом, это обстоятельство облегчит переговоры о вашем освобождении. Искренне надеюсь, что мне не придется ничего вырывать из ваших мертвых рук, хотя дело ваше. Hasta la vista, дон Рикардо.

– Тамплиеры, да?

Мардер вернулся в постель.

– Дон Сервандо собственной персоной. По сути, обещал явиться за тем, что, по его мнению, мы ему должны. Не вижу, почему бы ему не напасть прямо завтра. Надо полагать, он давно к этому готовился.

– Пытаюсь придумать какую-нибудь изящную остроту, но в голове пусто. Кажется, мы теперь в зоне для нешутящих.

Мардер обвил руками ее теплую, гладкую спину.

– Да, ирония не защитит, когда чувствуешь кожей ветерок от взметнувшейся косы и слышишь шорох Ее крыльев.

Пепа повернулась к нему лицом. Ее глаза округлились, огромные зрачки чернели в полумраке.

– Царица Небесная! Господи, а ты ведь в машине все правильно сказал. – Она говорила еле слышно, срывающимся голосом. – Ты очень меня пугаешь. Мне не верится, что я здесь. Не верится, что я встала по своей воле на пути целого картеля. Puerco Dios[152], Мардер! До меня только сейчас дошло: мы ведь все умрем, да?

– Только не ты, – сказал он.