Послезавтра - Аллан Фолсом

– Густав Дортмунд, Ганс Дабриц, Рудольф Каэс, Хильмар Грюнель. – Реммер, отложив список приглашенных в Шарлоттенбургский дворец, посмотрел на Маквея, изучавшего свой экземпляр списка. – У герра Либаргера весьма богатые и влиятельные друзья.

– Некоторые из них не столько богаты, сколько влиятельны, – заметил Нобл, склонившийся над своим экземпляром. – Гертруда Бирманн, Маттиас Нолль, Генрих Штайнер…

– Политический спектр – от самых левых до ультраправых. – Реммер потянулся за очередной сигаретой, потом налил в стакан минеральной воды из бутылки, стоявшей на журнальном столике.

Осборн наблюдал за ними, прислонившись к стене. У него не было списка гостей, да он и не просил. По мере того как все больше информации поступало к детективам, на него обращали все меньше внимания. Чувство одиночества усиливалось, и теперь он был почти уверен: они все отправятся к Шоллу, а его запрут в номере, как непослушного щенка.

– Среди приглашенных Шолл – единственный американец, хоть и натурализованный. Я прав? – Маквей взглянул на Реммера.

– Те, кого успели идентифицировать, – все немцы, – подтвердил Реммер. – Но семнадцать человек Бад-Годесберг еще проверяет. Тем не менее уже сейчас можно сказать, что все приглашенные – весьма почтенные, хотя и разные по политическим взглядам граждане Германии.

Не отрывая глаз от списка, Реммер выпустил громадный клуб дыма, и Маквей помахал рукой, отгоняя его от себя.

– Манфред, почему бы тебе не бросить курить?

Реммер бросил на него косой взгляд и хотел было что-то ответить, но Маквей предостерегающе поднял руку.

– Когда-нибудь, я, безусловно, умру, согласен. Но не хочу, чтобы меня уморил именно ты.

– Извини, – примирительным тоном произнес Реммер и потушил сигарету.

Колкости сменялись долгими паузами, свидетельствовавшими о растерянности троих опытных детективов, отчаявшихся решить эту головоломку. То, что церемония в честь Либаргера проводится в Шарлоттенбургском дворце, а не в зале какого-нибудь отеля, как это делается обычно, на первый взгляд ровным счетом ничего не значило. Но это на первый взгляд. Что-то здесь не так, что-то настораживало, возникала масса вопросов, ответа на которые нет. Вместе у них троих было больше века полицейской службы. За такой срок вырабатывается интуиция. Ощущение опасности исходило от фактов, не лежащих на поверхности. Они приехали в Берлин по следам Эрвина Шолла. А Шолл приехал на торжество к Либаргеру. Почему?

Это «почему?» приобрело еще более интригующий характер, когда оказалось, что рядом с сотней блестящих фигур, приглашенных на чествование Либаргера, сам виновник торжества выглядел бесцветным и совсем незначительным.

Бад-Годесберг подготовил досье Элтона Карла Либаргера. Он родился в Эссене в 1933 году в семье обедневшего каменщика. Элтон Либаргер был единственным ребенком, закончил школу в 1951 году, а затем исчез в водовороте событий в послевоенной Германии. Спустя тридцать лет он вынырнул словно ниоткуда – как мультимиллионер, живущий в похожем на средневековый замок поместье «Анлегеплатц» в двадцати милях от Цюриха и контролирующий деятельность любой мало-мальски значительной западноевропейской корпорации.

Встает вопрос – каким образом?

В налоговых декларациях Элтона Карла Либаргера с 1956 по 1980 год отмечено: профессия – бухгалтер, адрес – вернее, адреса – обыкновенные многоквартирные дома в Ганновере, Дюссельдорфе, Гамбурге и Берлине (и только с 1983-го – в Цюрихе), доходы – едва достигающие прожиточного уровня.

Но с 1983 года его доходы резко скакнули вверх, а в 1989 году, когда у него случился инсульт, облагаемый налогами доход, можно сказать, вырос до астрономической цифры – сорока семи миллионов долларов.

И этому нет объяснений! Люди бывают чертовски удачливы, верно. Были случаи, когда наживались состояния за одну ночь. Но как может заурядный бухгалтер, всю жизнь проживший на грани нищеты, внезапно превратиться в могущественного, влиятельного промышленника и финансиста? И при этом по-прежнему оставаясь загадочной фигурой. Он не числился в правлениях европейских корпораций и банков, университетов, госпиталей, благотворительных организаций. Не состоял ни в одном частном клубе. Не участвовал ни в какой политической деятельности. На его имя не существовало ни водительских прав, ни свидетельства о браке, ни даже кредитной карточки. Так кто же он? И почему сто самых уважаемых и влиятельных граждан Германии прибывают со всей страны, чтобы отпраздновать его исцеление?

Реммер высказал предположение, что все эти годы Либаргер тайно занимался наркобизнесом. Он переезжал из города в город, получал огромные суммы денег и сразу же вкладывал их в швейцарские банки. К 1983 году он имел достаточно, чтобы узаконить свое положение.

Маквей покачал головой. Одна и та же мысль появилась у него и у и Нобла одновременно, как только они прочли список гостей. Их внимание привлекли два имени – Конрад Пейпер и Густав Дортмунд. Вместе с Шоллом они являлись основными пайщиками ГДГ, «Гольц девелопмент груп» – корпорации, которой принадлежала «Стендэд технолоджиз» из Нью-Джерси, нанявшая в 1966 году Мэри Риццо Йорк для проведения серии экспериментов с сжижением газов. В том же 1966 году Мэри Йорк была убита Альбертом Мерримэном по приказу Эрвина Шолла.