Чужая воля - Джон Харт

Ничего не менялось, пока не зазвонил телефон. После этого мы долго куда-то ехали – поначалу по загородным дорогам, а потом, судя по шуму движения, постоянным остановкам и троганиям с места, вроде оказались в городе. К тому моменту, когда остановились окончательно, Ченс слишком уж надолго затих, а я был полумертвым от жары. Автомобиль качнулся, когда водитель вылез из-за руля, и это был еще один очень плохой момент, поскольку он показался действительно финальным.

Хотя я не умер.

Он оставил нас в темном багажнике.

Девяносто градусов снаружи, и, может, все сто сорок^[62] внутри. Ченс обмяк, как мертвец.

«Дышит он или нет?»

Я не мог этого сказать; я не знал.

Мне казалось, что я умираю.

* * *

Когда багажник открылся, уже почти стемнело, и я был до сих пор жив. Увидел черные деревья и багровое небо, смазанное по краям. Я не мог двигаться, и он знал это. Может, как раз поэтому этот тип и оставил нас так надолго. Или, может, он хотел убить нас самым простым способом. Еще немного, и это ему удалось бы. Он стоял над нами несколько секунд, потом исчез; я в полузабытьи глотал прохладный воздух – жадно и сладострастно, как тонущий, вынырнувший из глубины. Потом послышался какой-то звук, напомнивший мне звук скотобойни – что-то вроде визжания свиней. Коротышка выдернул меня из багажника и швырнул на холодный металл, а потом набросил прямо на меня Ченса, словно сложенное одеяло, – мертвого или живого, я так до сих пор и не мог понять. Его тепло вполне могло быть и теплом багажника, а движения вызываться подскакиванием тележки на неровной земле, когда колеса завизжали опять и коротышка покатил нас в сторону дома, которого я никогда до этого не видел, а потом – вниз по пандусу в помещение, полное столов, стальных клеток, как в зверинце, и каких-то жуткого вида штуковин из блестящего металла, сверкающих в свете ярких ламп.

Открыв первую клетку, он закатил нас внутрь, а потом стащил на пол. Я сильно ударился, но даже этого не почувствовал. Голова Ченса со стуком отскочила от пола. Появился нож, но врезался он в скотч, а не в мое тело. Коротышка не смотрел мне в лицо и не сказал ни слова, просто закрыл клетку и запер ее висячим замком размером с мой кулак. Я подумал, что теперь он нас наконец оставит, но этот тип размотал шланг и облил нас холодной водой – тугая струя ударила мне в лицо и в рот, как оплеуха, заставив судорожно закашляться. Хотя это была вода, и когда он ушел, я приник губами к полу, жадно втягивая в себя оставшиеся лужицы.

Я не чувствовал ни рук, ни ног.

Ченс так и не двигался.

* * *

Туго, но терпимо – примерно так мог бы охарактеризовать этот день сам Френч. У него и вправду были друзья, а настоящие друзья готовы многим рискнуть. С одним из таких настоящих друзей – темнокожим детективом из отдела по борьбе с наркотиками – он и встретился во второй половине дня в тихом переулке в двух кварталах от отдела полиции. Коп с десятилетним стажем, Джеймс Монро («Это в честь того старого белого чувака», – любил говаривать он при случае)^[63], был жилистым и поджарым, с жестким лицом под солнечными очками в золотой оправе и пышной прической «афро» чуть ли не на всю ширину плеч.