Вилла загадок - Дэвид Хьюсон

– Не надо верить всему, что слышишь.

Она смотрела на стоявший рядом с кроватью стул, пока он на него не уселся. После этого Фальконе открыл принесенную с собой кожаную папку для документов.

– Когда ты вернешься к работе, тебе придется иметь с этим дело.

Он бросил на кровать фотографию молодой Аделе Нери.

– Где ты ее взял? – подняв цветной снимок, спросила Ракеле.

Фальконе уже утратил свой зимний загар и выглядел уставшим и напряженным.

– Эта Джулиус проявила удивительную беспечность. Должно быть, она отсканировала сделанные Кирком снимки и поместила их в компьютер – может, как-то их обрабатывала, может, просто для сохранности. Те, которые ее не слишком интересовали, она стерла, но наши компьютерщики смогли многие из них восстановить. Собственно, почти все. На некоторых оказалась Аделе Нери.

– О! – Она внимательно изучила фотографию и вернула ее Фальконе. – Ты хочешь сказать, что группировка Нери оказалась в руках его вдовы? Надо же, как времена меняются. Я знаю, что такое случается на юге, но чтобы в Риме... Это кажется немного странным.

– Это кажется странным, – согласился он.

– И ты думаешь, что она как-то замешана в том, что случилось? Ты это имеешь в виду?

– Отчасти. Собственно, я даже в этом уверен.

– И ты можешь хоть что-то доказать?

Фальконе ничего не ответил, молча наблюдая, как д'Амато открывает коробку с шоколадками, кладет одну из них в рот и улыбается от удовольствия.

– Когда я поднимусь с этой кровати, жизнь станет гораздо интереснее, – с набитым ртом произнесла она.

– Это точно, – ответил он и внезапно – она даже не успела отреагировать – рванул ее шелковую рубашку, оголяя плечо.

– Лео!

Трое мужчин молча смотрели на бледную круглую отметку, напоминающую след от монеты. Или значка. Кожа здесь отличалась от остальной – бледная, травмированная.

– Я это помню, – сказал Фальконе.

– Еще бы, – ответила она, – ты всю меня помнишь. Ох, Лео! Надеюсь, ты не лежишь ночами в одинокой постели, мечтая обо мне и пытаясь представить, что я рядом? По-моему, ты уже староват для этого.

Фальконе не мог оторвать глаз от белого пятна на коже.

– Что, не получилось? Наверное, тебе обещали, что никто ничего не заметит. Татуировка исчезнет, а на ее месте появится старая кожа. – Он дотронулся до ее плеча. – Но ты получила новую кожу, которая не стареет. Это плохо.

– Это родимое пятно, – терпеливо объявила она. – О чем я наверняка тебе говорила.

Но Фальконе ее не слушал.

– Нери очень постарался, чтобы все было шито-крыто, чтобы все вы остались довольны и ни о чем не болтали. На одной из вас он женился. Барбару пристроил в полицию. Тебе дал юридическое образование, а затем определил в ДИА. А вот еще одна по каким-то причинам сбежала. Она всегда знала, что Элеанор умерла не из-за наркотиков. Просто не смела этого рассказать. Потом, когда появилось тело, она решила все исправить. И возвратилась – дабы убедиться, что все вы знаете цену своего успеха.

Ракеле д'Амато доедала уже вторую шоколадку.

– Они просто восхитительны. Ты уж прости, что не делюсь с тобой. Я ведь все еще инвалид. Почти. К тому же, честно говоря, я всегда считала, что хороший шоколад – не для мужчин.

– И вот она обращается к Верджилу Уоллису, который все это одобряет, – продолжал Фальконе. – Возможно, именно он все и финансирует. В частности, фальшивое похищение. Именно он склоняет к сотрудничеству Рандольфа Кирка – не догадываясь, что вы уже знаете, кто убил Элеанор. Вам нужен не только он. Вам нужны все они, включая, конечно, и его. Его в особенности.

Она закрыла коробку.

– Хватит. Здесь я и так уже прибавила в весе. Должна сказать, Лео, – ты сегодня много фантазируешь. Полиция теперь так собирается вести следствие? Перебирать любые предположения до тех пор, пока не найдется подходящий ответ?

Фальконе не обратил внимания на ее слова.

– Кто-то должен был рассказать ей о Верчильо. Кирк знал его всего лишь как одного из участников той вечеринки. Нет оснований полагать, что Уоллис мог снабдить ее этим адресом. Но вот ДИА...

– Нет оснований? – засмеялась д'Амато. – Ты излагал эти фантазии кому-нибудь из адвокатов? Неужели это можно назвать уликой?

Он покачал головой.

– Кроме того, кто-то должен был управлять тем мотоциклом с Сюзи Джулиус на заднем сиденье. Права у тебя есть.

Ракеле д'Амато по очереди окинула холодным взглядом всех троих:

– Права? Да, это, конечно, меня полностью изобличает.

– Меня все время это беспокоило. В тот день я с тобой разговаривал. Ты спешила на какую-то встречу. Должен тебе сообщить, что я проверял. В твоем служебном ежедневнике ничего подобного не значится.

– Я уже говорила тебе, что встречалась с мужчиной. Извини, если это затрагивает твое самолюбие.

– А имя у него есть? – спросил Фальконе.

– Он женат. Я не собираюсь вовлекать его в это дело просто ради того, чтобы удовлетворить твое болезненное любопытство. – Она кивком указала на Косту и Перони: – Так вот зачем они здесь? Это что, формальный допрос?

– Мы просто хотим пожелать вам скорейшего выздоровления, синьора, – слегка поклонился Перони. – И очень рады видеть, что вы столь быстро восстанавливаете свое обычное самообладание.

– Господи! – простонала она. – Этот человек день ото дня становится все уродливее. Неужто тебе обязательно было брать его с собой, Лео?

– А вы все хорошеете, – улыбнулся Перони. – Спасибо за комплимент.

– Нет у тебя никакого мужчины, – сказал Фальконе. – И никогда не было. Даже я не в счет. Для чего я был тебе нужен, Ракеле? Ради повышения? Или ты даже тогда выуживала информацию для Нери?

– Это просто смешно! – прошипела она.

– Что же они с вами сделали! – произнес он. – Со всеми вами. С Барбарой. С Мирандой Джулиус. Лишили всяких шансов на нормальные отношения. Наверное, именно это и вызывало такую ненависть, перекрывая даже мысль о том, что вас обманули насчет Элеанор.

Фальконе бросил на кровать еще одну фотографию.

– И что же это такое? – взглянув на нее, спросила д'Амато.

– Это ты. Одета и подготовлена, как и все остальные. Ты там присутствовала. Кто же он был? Ты это помнишь? Тони Мартелли? Уоллис? Или они действовали по очереди?

Она швырнула ему фотографию:

– Забери это. И найди себе занятие получше, Лео.

– Это ты, – настаивал он. – Они даже заставили тебя перекрасить волосы. Чья это была идея?