Крик - Николя Бёгле

Сара села за руль, вставила ключ в замок зажигания и разревелась – уже не могла сдерживаться. Наплакавшись, призвала себя к порядку и собралась завести мотор, но среди спасателей вновь возникло оживление, несколько человек побежали к лифту. Сквозь клубы пыли, поднятые на парковке, ей удалось разглядеть, как из кабины в руки подоспевших спасателей вывалились двое. Она сейчас же вылезла из машины и, ускоряя шаг, пошла к ним. Первого человека сразу уложили на носилки. На нем был разорванный и обожженный белый халат, испачканный кровью и землей. Когда спасатели торопливо прошли с носилками мимо Сары, она разглядела лицо жертвы – незнакомое.

Сердце забилось сильнее, она бросилась бежать к лифту, но рассмотреть второго раненого все никак не могла – его окружили пожарные и врачи.

– Мэм, стойте! – окликнул ее полицейский. – Вам туда нельзя!

Но Сара, проигнорировав запрет, в несколько прыжков преодолела последние метры, отделявшие ее от спасательной команды, растолкала специалистов и упала на колени рядом с сидевшим на земле мужчиной. Он медленно поднял голову, и Сара задохнулась от радости.

Со слезами на глазах она прижалась лбом ко лбу Кристофера и почувствовала, как его ладонь легла ей на затылок.

Врач, который хотел было ее прогнать, понял, что никакая медицинская помощь не поставит его пациента на ноги быстрее, чем эта женщина, и молча продолжил делать свою работу.

Одежда Кристофера висела лохмотьями, лицо было в ссадинах, но нога, к счастью, оказалась цела – вместо перелома сильный ушиб.

– Сколько времени осталось? – прошептал он.

– До рейса один час тридцать пять минут.

Оба прекрасно понимали, что не успеют в аэропорт. И обоим в голову пришла одна и та же спасительная идея при виде машины скорой помощи.

Как они и надеялись, «скорая» домчала их до Миннеаполиса меньше чем за час. По дороге санитары наложили на ногу Кристофера повязку, а он переслал Лазарю видео, которое Сара сняла в гигантском зале Соуденской подземной лаборатории на церемонии запуска нейтринного детектора. Лица участников трудно было разглядеть, зато голоса и звуки записались отлично.

Через пятнадцать минут, в течение которых Кристофер обливался холодным по́том, телефон зазвонил.

– А что насчет руководителя проекта? – спросил Лазарь. Теперь его сиплый голос казался сухим шелестом – он быстро слабел.

– Человека, который с середины шестидесятых годов финансировал и организовывал секретные эксперименты над вами и другими людьми, зовут Марк Дэвисберри. И если он еще не умер от полученных травм, остаток жизни ему суждено провести в тюрьме.

– Вы можете это доказать, Кристофер?

– Включите любой американский информационный канал.

Лазарь, не прерывая мобильного соединения, запустил на ноутбуке новости CNN – Кристофер услышал из динамика телефона характерную быструю речь американских репортеров.

А старика охватило странное волнение, которому он и сам удивился, когда на экране возникло лицо одного из его палачей. Фотография Марка Дэвисберри находилась в углу кадра, на фоне заснятых телевизионщиками полицейских и врачей, окруживших носилки с окровавленным телом. Диктор за кадром говорил о том, что Марк Дэвисберри, некогда занимавший высокий пост в ЦРУ, а ныне известный промышленник, сделавший состояние на производстве медицинского оборудования, назван главным подозреваемым по делу о взрывах, в результате которых только что был полностью разрушен экспериментальный научный центр в Соуденских рудниках.

– Город Ницца, улица Сен-Пьер-де-Ферик, дом сто тридцать, – прозвучало из динамика телефона, и Лазарь дал отбой.

Кристофер застыл с открытым ртом – Саре пришлось несколько раз спросить, что сказал Лазарь, прежде чем он отреагировал.

– Старик назвал адрес в Ницце. Мы победили, Сара!

Она порывисто обняла его и положила голову на плечо, а Кристофер как заведенный бормотал себе под нос: «Улица Сен-Пьер-де-Ферик, дом сто тридцать», – чтобы не забыть.

Когда «скорая» въехала в Миннеаполис, Кристофер попросил высадить их и подписал официальный отказ от медицинской помощи. Они с Сарой поймали такси и через полчаса уже бежали по посадочной галерее к борту AF 93021 Миннеаполис – Париж.

И лишь когда самолет оторвался от земли, Сара воспользовалась передышкой, чтобы расспросить Кристофера, каким чудом он выбрался живым из рудников.

Оказалось, один из членов исследовательской команды Дэвисберри уцелел – огонь до него не добрался, а от обломков потолка спасла защитная каска. В панике он почему-то бросился наверх, в кабинет директора, решив, что там должен быть запасной выход, и увидел придавленного куском бетонной плиты Кристофера. По дороге ученый прихватил топор с пожарного щита, воспользовался древком как рычагом и вызволил его, а потом они, помогая друг другу, добрались до выхода из шахты – последние метры уже Кристоферу пришлось тащить того, кто его спас.

Сара, пока он рассказывал, смотрела в иллюминатор на кучевые облака, ей было стыдно, что не она спасла Кристофера.

– Ты ничем не могла мне помочь, – ласково сказал он и накрыл ее руку ладонью. – Ничем. Я сам попросил тебя уйти, так что не вздумай себя упрекать. Я всем тебе обязан.

Их пальцы переплелись. И хотя Кристофер знал, что тревога за Симона отступит, лишь когда ему позволят наконец прижать мальчика к груди, сейчас, вопреки всему, он испытывал безбрежное счастье, сидя рядом с женщиной, которая ради них рисковала собой.

Через несколько мгновений Сара заглянула ему в лицо и долго рассматривала, будто подсчитывала ссадины и синяки, а потом кончиками губ осторожно коснулась каждой ранки на коже. И снова крепко сжала его ладонь.

В течение всего полета они ощущали взаимную поддержку и тепло друг друга, но нервное напряжение не отпускало. Обоим не давал покоя вопрос, сдержит ли Лазарь слово, вернет ли он Симона живым.