Профессия - киллер - Лев Пучков

— Нет, ребята! Хер я на вас буду работать тогда! или я сделаю это сам, или вы теряете квалифицированного работника — выбирайте. А то… пожалуйста, я очень прошу! Это страшно хитрый гоблин. Я его знаю, а вы — нет. Поэтому я лучше управлюсь, чем ваши профи, — это сто пудов.

— ладно, подожди чуток, — сказал мой собеседник и положил трубку.

Я в сильном волнении топтался возле телефона, нетерпеливо постукивая ладонью по стене. Только теперь это было волнение в предчувствии схватки. Лишь бы мне добраться до них… Страх перед неизвестностью пропал. Я был не один, за моей спиной стояла мощная машина, на которую можно было надеяться.

Минут через пятнадцать телефон зазвонил вновь. Я схватил трубку:

— Ну и?..

— Ну и все. Есть мнение, что ты действительно можешь сам поработать. Только тебя будут прикрывать — снайперская пара.

— Да на хер мне ваша пара! Адрес давай!

— Даю: Дачный проселок, пятый участок, улица Садовая, дом 45. Там твой знакомый и с ним еще трое. Предположительно, у всех четверых — стволы. Женщина там. Вопросы есть?

Я малость посоображал.

— Это что же, выходит, вы пасли их еще раньше? Так, да? И вы преспокойно наблюдали, как увозят мою женщину… Ну вы и мрази!

— Не дергайся, Четвертый! — Говоривший повысил голос. — За ними наблюдали только потому, что они вот уже неделю секут за тобой. Ясно? А насчет женщины — ты не прав. То, что они ее увезли, твоей безопасности не угрожало. Мало ли какие отношения у них могут быть с твоей женщиной? Теперь — понятное дело, ситуация прояснилась. В общем, очень скоро тебе подгонят тачку и оставят возле калитки. Ты только во двор не выходи — дай водиле удалиться. В бардачке будет ствол. Понятно?

— Понятно. Спасибо вам, ребята! — Я сказал это искренне, от всей души. Действительно был благодарен выше крыши и готов сделать для них теперь что угодно.

— И еще, — добавил мужик в трубке. — Выезжать на магистраль будешь возле автозаправки — с той стороны ГАИ нет.

— А при чем тут ГАИ?

— Ну, ты даешь! Машина — чужая, ствол — левый. Что, непонятно?

— Понятно.

— И последнее. Не гони сильно — скоро темнеть начнет. Это надо сделать по-темному. Там, говорят, подступы хорошо просматриваются.

— Да ясно! Что я, идиот?

— Ну, лады. Ни пуха, — пожелал мне голос в трубке, и я услышал гудки.

— К черту, — пробормотал я, бросая трубку.

Минут через двадцать на улице два раза бибикнула машина. Я ломанулся было к выходу, потом вспомнил о предупреждении. Тьфу, черт! Подождал с минуту — больше сил не было, пусть водила поторопится сам…

У калитки стояла серая «ГАЗ-24-10», изрядно потрепанная и зашпаклеванная во многих местах. Ничего, потянет. Я посмотрел по сторонам. Метрах в ста пятидесяти увидел спину резво идущего мужчины. Ну-ну…

Усевшись за руль, я открыл бардачок и с удовольствием нащупал ствол, завернутый в тряпку. Так-так, что это у нас? Ага, «ТТ» с глушаком и два магазина к нему. Очень хорошо. Спасибо, ребята.

Так-так, а когда это я в последний раз рулил? Давненько. Ну, давай, старушка.

Я два раза качнул газ и крутанул стартер. Машина дернулась вперед и моментально заглохла. Тьфу, урод! Потискал рычаг коробки. Оказывается, включена передача. Вспомнил вдруг Славика — три месяца назад в такой же ситуации. Однако… Выключив передачу, я завел двигатель и очень скоро уже вовсю жарил по магистрали в сторону Дачного поселка, от всей души надеясь, что сегодня где-то в этом промежутке трассы не выставили дополнительный пост ГАИ.

Смеркалось, но до темноты было еще далеко. Посмотрев на часы, я с досадой обнаружил, что сейчас всего 17.45. очень и очень плохо — я уже почти на месте, а пережидать, пока стемнеет, — сердце не выдержит…

Добравшись до четвертого участка, я засунул пистолет за пояс штанов, уложил второй магазин в карман ветровки и, бросив машину возле дороги, отправился искать улицу Садовую.

Поплутав минут двадцать меж бесчисленных дворов, разбросанных по огромной площади, я наконец обнаружил на одной калитке табличку «Садовая, 20». Значит, хата гоблинов должна быть где-то за поворотом, в узкой кривой улочке.

Выбрав двор, в котором не взрыкивали собаки, я притаился возле него, собираясь обождать с полчаса — пока не наступит полноценная темнота. Однако, потоптавшись минут десять, я понял, что ждать более не в силах. Отчаянно металась в голове мысль, что Милка где-то рядом, у гоблинов в руках. Да ладно, хрен с ними, с сумерками — как-нибудь и так обойдется.

Напоровшись на калитку с табличкой «Садовая, 45», я резко затормозил. Сердце бешено работало, колотясь о ребра. С огромным трудом удалось подавить желание немедленно ворваться в дом и с ходу всех изрешетить. Злоба переполняла меня. Я еле сдержался, чтобы не заорать дурным голосом и не начать стрелять по окнам.

Нет, так не пойдет. В таком состоянии я потенциальный труп и ничем Милке помочь не смогу. Заставил себя присесть возле забора и, глядя через щель во двор, собрал всю свою волю в кулак. Мне была необходима релаксация, чтобы ввести себя потом очень быстро в состояние боевого транса.

Ну, давай, ты же можешь! Отвлекись от всего на несколько мгновений. Ты можешь, можешь…

Итак: раз, два, три… Через дорогу напротив калитки глухой дощатый забор горбылем — улочка здесь делает очередной изгиб. Черт, не отвлекайся, обстановка воспринимается сама по себе, не надо тратить волевых усилий…

Четыре, пять, шесть, семь. Дом № 45 тоже обнесен забором высотой в полтора метра. Забор почти глухой, если не считать щелей, — это неплохо.

Восемь, девять, десять, одиннадцать… В щель видно, что дом довольно большой, из кирпича, он стоит в глубине двора, метрах в пятнадцати от калитки… Во всех окнах горит свет, слышна музыка — тащатся гоблины, не боятся. Зря, уроды, зря вы так…

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… дыхание становится глубоким, энергия равномерно расходится по широкому кругу… Возле дома ближе к забору стоит «шестерка». Хорошо, все сходится…

Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Сосредоточиваю основную энергетическую силу в точке дань-тянь, затем перегоняю прану по малому кругу… Показалось, что из дома раздался женский крик, — сердце кровью облилось, чуть не бросился сломя голову. Мрази!..

Двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три… Держись, любовь моя! Очень скоро эти гоблины начнут умирать — и совсем не естественной смертью. Буквально через пару десятков секунд. Дай доведу себя до кондиции…

Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь… Откуда-то из глубины показалась псина и глухо зарычала, пошла к калитке, волоча тяжелую цепь. А вот это плохо. Откуда псина? Значит, кто-то из гоблинов хозяин: собака быстро к чужим людям не привыкает…

Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, тридцать один… Лишние эмоции утекают прочь. Голова наполняется холодом. Этот холод стабилизирует реакции, вытесняет горячий фон отчаяния. Я достал пистолет, взвел его и прицелился псине в голову: извини, ты, конечно, не виновата. Но мне надо туда пройти…