Убийственно жив - Питер Джеймс

– Это для нас трудный вопрос.

– Понимаю. Но если произойдет третье убийство и окажется, что убийца и есть наш близнец, то как вы себя будете чувствовать, зная, что могли предотвратить трагедию?

– Переговорю сейчас с нашим юристом. Пять минут обождете?

– Я должен вернуться в офис по служебным делам, – ответил Грейс. – Ровно пять минут, не больше!

– Обещаю быстро управиться, суперинтендент, я вам позвоню.

Грейс связался с Роджером Полом, занимавшимся предполагаемым покушением на Клио Мори, и справился, как идут дела. Пол сообщил, что нынче утром два его сотрудника беседовали с бывшим женихом Ричардом Норторп-Тернером у него на квартире в Честере. Похоже, надежное алиби. Разговор еще не закончился, как на мобильнике пискнул входящий звонок. Грейс поблагодарил Пола и переключился. Звонил директор службы социального обеспечения.

– Все в порядке, суперинтендент. Вам ничего не придется объяснять инспектору по усыновлению, я ее попросил предоставить вам необходимые сведения и архивные данные. Достаточно фамилии супружеской пары, которая усыновила Фредерика Роджера Джонса?

– Хорошая отправная точка, – признал Грейс. – Спасибо.

Под окнами маленького, почти пустого конференц-зала на первом этаже муниципалитета прогромыхал автобус. Грейс всматривался сквозь жалюзи в розовый рекламный плакат телевизионного сериала «Сахарный тростник». Он сидел в этом чертовом зале вместе с Ником Николлом почти четверть часа, за которые им не предложили ни кофе, ни даже стакана воды. Утро промелькнуло, но в конце концов они слегка продвинулись. Нервы на последнем пределе. Он старался сосредоточиться на своих делах, только никак не мог отбросить ежеминутное беспокойство за Клио.

– Как там твой парнишка? – спросил Грейс молодого констебля, у которого был измученный вид, несмотря на чудесное летнее утро.

– Замечательно, – ответил тот. – Потрясающий парень. Только спит плоховато.

– Ты уже научился пеленки менять?

– Становлюсь чемпионом мира.

На столе лежал буклет с надписью «Совет Брайтона и Хоува по детским, семейным и школьным проблемам». На стенах висели плакаты с изображением улыбающихся ребятишек разных рас.

Наконец дверь открылась, и вышла молодая женщина сурового вида, лет тридцати пяти, тощая, как палка, востроносая, с круглыми, подведенными ярко-красной помадой губами, вытравленными до белизны агрессивно торчавшими волосами, смазанными гелем; в длинном, почти до пола, муслиновом платье с трафаретным рисунком и в сандалиях. В руках у нее была папка с наклейкой.

– Вы из полиции? – холодно уточнила она с южнолондонским акцентом, глядя сквозь стекла очков в изумрудной оправе в пространство между детективами.

Грейс с Николлом встали.

– Суперинтендент Грейс и констебль Николл из уголовной полиции Суссекса, – подтвердил Грейс.

Женщина не представилась.

– Директор сказал, что вас интересуют усыновители Фредерика Джонса, родившегося седьмого сентября шестьдесят четвертого года. – Она враждебно взглянула на Грейса.

– Да, спасибо, – кивнул он.

Женщина оторвала от папки наклейку, протянула ему. На ней аккуратным почерком было написано: «Трипвелл, Дерек и Джоан».

Грейс показал листок Николлу и посмотрел на папку.

– Что еще можете сообщить?

– Извините. Больше полномочий не имею. – Женщина старалась не смотреть им в глаза.

– Директор объяснил, что речь идет об убийстве?

– Но также и о личной жизни, – парировала она.

– Мне нужен только адрес приемных родителей. – Грейс взглянул на желтую бумажку. – Дерека и Джоан Трипвелл. – Потом кивнул на папку: – Наверняка он у вас есть.

– Мне поручено только назвать фамилию. И больше ничего.

Грейс тяжело вздохнул.

– Могу только напомнить, что женщинам в нашем городе грозит опасность, – сказал он.

– Ваш долг, суперинтендент, как и вашего коллеги, – обеспечивать безопасность жителей Брайтона и Хоува. Моя обязанность – обеспечивать безопасность усыновленных детей. Ясно?

– Разрешите и мне кое-что пояснить, – сказал Грейс, оглядываясь на Николла и еще сдерживая гнев. – Если в городе произойдет еще одно убийство, а вы скрыли от нас информацию, которая его могла бы предотвратить, я устрою вам веселую жизнь.

– Буду ждать, – ответила женщина и вышла.