Коллекционеры - Дэвид Бальдаччи

Милтон назвал несколько из выделенных букв и вежливо осведомился:

– Продолжить?

Все повернулись к нему, пораженные.

– Милтон, что ж ты раньше молчал? – воскликнул Калеб.

– Не думаю, чтобы это имело какое-то значение, потому что метки в книге исчезли. Но я их все прочитал еще до того. Увидев что-то один раз, я это никогда не забываю, – добавил он, видя замешательство Трента. – Как бы то ни было, мне вдруг пришло в голову, что раз уж я помню все эти буквы, кто-то может их расшифровать.

Чемберс посмотрел на Трента и пожал плечами:

– Отец Альберта был моим другом, я имею в виду другом Монти Чемберса. Когда он умер, я стал для Альберта чем-то вроде отца или по крайней мере наставника. Это было много лет назад. Альберт после окончания университета вернулся в Вашингтон и поступил на службу в ЦРУ. Мы с ним много тогда разговаривали о шпионах и шпионаже. А потом он перебрался на Холм. И мы еще чаще стали обсуждать эти вопросы. К тому времени он уже знал мою тайну. Ему до книг никакого дела не было. Такой вот у него недостаток, который я, к сожалению, никогда не ставил ему в вину.

– Так что насчет шпионажа? – подсказал Стоун.

– Заткнись, старый дурак! – завизжал Трент.

– Ладно, хватит, малыш, пора спать. – Робин ударил Трента в челюсть, отправив его в нокаут. Выпрямившись, он ободряюще сказал Чемберсу: – Продолжай!

Чемберс посмотрел на лежащего без сознания Трента.

– Да, он, видимо, прав – я просто старый дурак. Альберт мне мало-помалу все больше рассказывал о том, как можно делать деньги, продавая то, что он называл мелкими секретами. Он объяснил мне, что это даже не шпионаж, а просто обычный бизнес. Сказал, что его пост в комиссии дал ему возможность познакомиться с человеком, у которого есть все нужные связи и контакты во всех разведывательных организациях и который заинтересован в том, чтобы вести этот бизнес совместно с ним. Позднее выяснилось, что этот человек очень опасен. А Альберт заявил, что секретными сведениями торгуют множество людей и на нашей стороне, и на стороне противника. И что так оно и должно быть.

– И вы этому поверили? – спросил Стоун.

– Частью сознания я понимал, что это не так. Но другая его часть толкала меня на это, ведь коллекционирование книг весьма дорогое удовольствие, и лишние деньги никогда не помешают. Теперь-то я понимаю, что это было неправильное решение, но тогда мне так не казалось. Альберт говорил, будто вся проблема в том, что всех шпионов в конечном итоге ловят, когда они передают информацию. И добавил, что придумал способ этого избежать и тут я могу быть ему полезен.

– Ага, ваш опыт реставратора редких книг и доступ к библиотечным фондам, – сказал Калеб.

– Да. Мы с Альбертом были старыми друзьями, поэтому ничего подозрительного в том, что он носит мне книги, не было. В конце концов, это же моя специальность. А в этих книгах некоторые буквы были помечены точками. Так я получал от него кодированные сообщения и переносил их в библиотечные книги химическим красителем. Мне всегда очень нравились великолепно оформленные заглавные буквы в инкунабулах. Мастера и художники любили их всячески украшать еще на заре книгопечатания, да и позже. Для меня это были настоящие произведения искусства в миниатюре – древние, с историей в несколько веков, но при надлежащем уходе способные выглядеть такими же яркими и свежими, какими были в тот день, когда их нарисовали. Я и сам тоже многие годы экспериментировал с разными материалами и химикалиями – это было нечто вроде хобби. Такие вещи нынче уже не пользуются спросом. Вообще-то это было совсем нетрудно – подобрать химический реактив, которым можно метить буквы и который виден только с помощью определенного типа линз. Их я тоже сам придумал. Помимо старинных книг, меня также всегда привлекали различные способы использования света и разных химических составов. Мне так нравится моя работа в библиотеке. – Он тяжко вздохнул. – А Альберт и его люди устроили так, чтобы в читальный зал приходили нужные им люди и снимали информацию с помощью специальных очков. Как я понимаю, они приходили регулярно, но не всегда именно для этого, а просто чтобы не вызывать подозрений.

– Старушки и старички, приходящие в читальный зал ради редких книг, никогда не вызывают подозрений, – согласно кивнул Стоун. – Они могут забирать секретные сведения, потом помещать их в самые обычные письма к «родственникам», живущим за границей, и даже могущественное АНБ со всеми его суперкомпьютерами и спутниками-шпионами никогда ничего не узнает. Отличный план.

– Я сообщал Альберту, какие книги готовы к использованию, и он помещал кодированные сообщения на определенные сайты в Интернете, которые информировали его людей, когда прийти и какую книгу спросить. Я возвращал эту книгу в читальный зал утром в день их посещения. У меня был бесконечный поток книг, поступающих на реставрацию, и их можно было свободно получить в читальном зале, так что проблем не возникало. Они приходили, копировали сообщение, оформленное в виде выделенных букв, и отправлялись дальше по своим делам. А через несколько часов после этого реактив испарялся, а с ним и все улики.

– И вам очень хорошо за это платили, переводя денежки на ваш зарубежный счет, – сказала Аннабель.

– Да, – признал Чемберс.

– Но, как вы говорили, Винсент Перл стал крупным и успешным дилером. Почему вы не превратились в него окончательно? – спросил Стоун.

– Как я уже сказал, мне очень нравилась работа, которой я занимался в библиотеке. Плюс к этому – удовольствие, что я всех дурачу. Полагаю, мне хотелось снимать сливки и с того и с другого занятия.

– Шпионаж – гнусное занятие, – вмешался Калеб, – но убийства!.. Роберт Брэдли, Корнелиус Бин, Норман Дженклоу, видимо, и Джуэлл Инглиш! И Джонатан! Вы и Джонатана убили!

– Никого я не убивал! – протестующе воскликнул Чемберс. И ткнул пальцем в Трента: – Это все он! Он и тот, с кем он работает!

– Мистер Фоксуорт, – сказал Стоун.

– Но при чем тут Джонатан? – горько воскликнул Калеб. – Его-то почему убили?

Чемберс нервно потер ладони:

– Он однажды неожиданно пришел в реставрационный отдел, уже после закрытия библиотеки, и увидел, что я делаю с книгой. А я как раз помечал реактивом буквы. Я пытался ему это как-то объяснить, но не был уверен, что он мне поверил. Я тут же сообщил о случившемся Альберту и вскоре узнал о смерти Джонатана. Альберт мне потом сказал, мол, читальный зал стал нашей обменной базой, и смерть должна выглядеть естественной. Лишившись возможности пользоваться читальным залом, мы бы вылетели из этого бизнеса.

– Но вы знали, как это на самом деле случилось, и тем не менее ничего никому не сказали! – обвиняющим тоном заявил Калеб.

– Да как я мог? Меня ж тогда в тюрьму бы упекли! – воскликнул Чемберс.

– Еще упекут, – пообещал Стоун. – И его тоже, – добавил он, глядя на скрючившегося в кресле Трента.

– А может, и нет! – раздался голос сзади.