По стопам Господа - Грег Айлс

В нью-йоркском аэропорту Кеннеди мы пересели в корпоративный «Гольфстрим». Крошечный рядом с «Боингом-747», этот самолет решительно превосходил его по комфорту и роскоши оформления. Рейчел тут же легла спать на настоящей кровати в хвостовой части самолета. Меня, к сожалению, генерал Кински не отпускал, и я был вынужден и дальше отвечать на бесконечные вопросы израильских ученых. Отдохнуть тянуло ужасно, но сердить главу МОССАДа тоже не хотелось: он мог в любой момент приказать пилоту повернуть обратно.

Где-то над Арканзасом Кински наконец решил, что вытащил из меня все, что мне было известно о проекте «Тринити». Забежав в туалет, я направился в хвостовую часть самолета к Рейчел. Она уже проснулась и любовалась из окна ковром кучевых облаков под нами.

– Как себя чувствуешь? – спросил я. – Все в порядке?

Хоть она немного отоспалась, вокруг глаз по-прежнему лежали нездоровые тени. Достается же ей, бедняжке, в последнее время!

– Все нормально. Я уж думала, что они тебя никогда не отпустят.

Я присел на край кровати. Горло пересохло от долгого разговора, а шея болела, словно я отсидел двухсерийный фильм в первом ряду кинотеатра.

Рейчел взяла меня за руку и прильнула к моему плечу.

– С тех пор как ты вышел из комы, мы с тобой еще ни разу по-человечески не поговорили.

– Знаю. Извини.

– Поговорим сейчас?

– Давай, если хочешь. Только от того, что ты услышишь, в восторг прийти трудно.

– У тебя были видения во время комы?

– И да, и нет. Ничего общего с прежними снами. Раньше немного смахивало на кино, где я был зрителем или героем. А теперь ощущения ни с чем не сравнимы. Словно я всю жизнь был глухим, потом вдруг обрел слух – и первые услышанные звуки оказались ораторией Баха. Неописуемое откровение… И отныне… я многое знаю.

– Похоже на галлюцинации после приема ЛСД. И что же ты теперь знаешь?

Я задумался. Как это сформулировать словами?

– Я знаю ответы на те вопросы, которые задает себе пятилетний ребенок. "Кто мы? Как и откуда мы появились? Существует ли Бог?"

Рейчел отодвинулась от меня, села на кровати прямо и мгновенно превратились во врача. С ней произошла даже зрительная перемена: лицо стало строже, замкнутее.

– Расскажи мне подробно.

– Ладно. Только постарайся без предвзятости. Речь пойдет об откровении, наподобие того, что было Савлу по пути в Дамаск.

Рейчел ласково рассмеялась. В ее глазах прыгали чертики. Нет, со мной она, слава Богу, не способна долго быть сухим профессионалом.

– А ты думал, я ожидала чего-то иного?

Тем не менее часть моего сознания упиралась и противилась полной откровенности. Пережитое вместе со мной увеличило готовность Рейчел верить мне. Однако открытия, совершенные мной во время комы, настолько выходили за рамки обычного, что вере Рейчел в меня предстояло нелегкое испытание. Безопаснее начать с более или менее знакомых вещей.

– Ты помнишь мой самый первый нарколептический сон? Тот, который повторялся множество раз?

– Целиком парализованный человек в непроглядно темной комнате, да?

– Верно. Он ничего не видит и не слышит и не имеет воспоминаний. Помнишь, какие вопросы он себе непрестанно задавал?

– "Кто я? Откуда я?"

– Правильно. Ты сказала, что человек во сне – это я сам.

Отбросив темную прядь со лба, Рейчел спросила:

– А ты по-прежнему думаешь, что это был не ты?

– Да.

– И кто же был героем твоего тогдашнего сна?

– Бог.

Лицо ее застыло и напряглось.

– М-м… Я должна была догадаться.

Довольно двусмысленное замечание.

– Не паникуй. Слово «Бог» я использую для простоты, чтобы как-то называть то, что я пережил в коме и чему в человеческом языке нет определения. Бог не таков, каким мы его себе воображаем. Он не мужчина и не женщина. Он даже не дух. И говоря «он», я делаю это опять-таки лишь ради упрощения рассказа.

– Хорошенькое же ты знание получил! – криво улыбнулась Рейчел. – Ты хочешь убедить меня в том, что Бог – несчастный паралитик без памяти, одиноко сидящий в непроглядно темном беззвучном пространстве?

– В начале было именно так.

– Он что, правда такой бессильный… в начале?

– Не то чтобы бессильный. Ему просто кажется, что он бессилен.

– Не понимаю.

– Чтобы понять начало, ты должна понять конец. Когда доберемся до конца, ты заодно и начало уразумеешь.

Рейчел с сомнением хмыкнула.

– Припомни все детали того сна, – сказал я. – Некто в темном пространстве настолько одержим своими мыслями, что постепенно все его бытие сводится к вопросам: "Кто я? Откуда я? Был ли я здесь всегда?" И после этого он начинает видеть перед собой парящий в пустоте черный шар, который виден только потому, что он чернее тьмы.