Гончие Лилит - Кристина Старк

Каждый найдет своего дьявола, если будет искать достаточно усердно.

Лилиан забрала «скорая», и позже врачи диагностировали тяжелый приступ шизофрении. Ребенок не выжил. Она обвинила меня в покушении, и меня снова посадили за решетку. На этот раз я бы точно легко не отделался, если бы не камеры, которые я разместил по всему дому в целях ее же безопасности.

Потом об этом стало известно газетчикам, и те перевернули все с ног на голову. Интернет затопила лавина сплетен. Я не делал никаких официальных заявлений, а пустота всегда наполняется домыслами. Да и репутация у меня уже была такая, что ничем не отмыть…

Впрочем, репортеры отчасти были правы. Во всем, что произошло, было больше моей вины, чем ее. Больной человек не виноват в том, что болен. Не виноват, что живет в мире своих фантазий и что они для него реальны: демоны и ангелы, распри между небом и адом. Реален хитрец Камаэль, который одурачил невесту Люцифера и обманом заставил ее носить его ребенка. Реален вред, который святое дитя причиняет его матери. Реальна боль, которую она чувствовала…

А вот куда я смотрел? О чем думал? Почему не присмотрелся к ней, почему не слышал предвещавшие беду звоночки, которые звенели не переставая? Я приложил руку ко всему, что в результате вылилось в убийство неродившегося ребенка: начиная с избиения в наш первый день и заканчивая полнейшей слепотой в день последний. Я создал этого монстра, я сам вложил нож ей в руку. Насколько же сильно мы можем влиять на людей, сами того не осознавая. Жаль, что мне пришлось похоронить ребенка, чтобы это понять.

Два года я приходил в себя. Ушел из группы, все бросил и уехал в ЮАР. Думал, что свихнусь, но музыка уберегла. Я начал писать песни для других исполнителей и продавать их за неплохие деньги. Выплескивал в ноты всю свою боль и ярость. Говорят, что все можно пережить, если подобрать нужную песню^[54]. Не врут.

Но на этом наше с Лилиан дьявольское танго не закончилось. Она сбежала из психиатрической клиники, в которой ее принудительно лечили, и как в воду канула. Копы рыскали по всем Штатам, но поиски ни к чему не привели. Поначалу мне не было никакого дела до нее, сбежала – скатертью дорога! Но потом кто-то разгромил могилу моей дочери, а мой «ленд ровер» взорвался на парковке. Очевидно, Камаэль должен был поплатиться за свои гнусные выходки.

Я нанял детективов, желая найти Лилиан и наконец прекратить все это. Но вскоре понял, что деньги уходят в пустоту, и решил создать собственное сыскное агентство. Вряд ли сильно на этом сэкономил, но теперь, по крайней мере мог требовать от своих людей полной отдачи.

Потом я решил во что бы то ни стало наладить испорченные отношения с отцом. Тот много лет занимался охранным бизнесом и мог помочь своему горемычному отпрыску не откинуться раньше времени. Наконец случилось то, о чем он всегда мечтал: его сын отложил гитару, освоил навыки владения оружием, прошел спецподготовку и вплотную занялся делами семейного бизнеса. Все что угодно, лишь бы сумасшедшая женушка не отправила его на шесть футов^[55] под землю. Научился чутко спать и мгновенно реагировать на шум…

В ту ночь, когда тебе не спалось и ты пришла ко мне, я схватился за оружие быстрее, чем вспомнил, что теперь у меня есть хорошенькая соседка, которой, вероятно, одиноко и не спится. Прости, это был просто рефлекс, который помогал мне не сыграть в ящик в расцвете лет.

После всех этих танцев на адской сковородке меня передергивало от одной только мысли о серьезных отношениях. Поразвлечься одну ночь – почему бы и нет (и лучше в доме, где, кроме меня с ней, будет находиться кто-то еще), но прикипать к кому-то душой… Ставить на кон остатки своей психики с целью выиграть сомнительное семейное счастье… Зачем? Если хочешь выжить на этой войне – бери быстро, обгладывай жадно и ничего не давай взамен. Ни руки, ни тем более сердца. Я превратил свой дом в Саймонстауне чуть ли не в бордель, днем меня берегла от сумасшествия музыка, ночью – девушки, и только под утро приходилось туго, когда снилась дочь в кружевном платье, собирающая дикие ягоды в волшебном лесу: весь подол в багровых пятнах…

А потом пришла ты. Такая не похожая на всех других. Не охотящаяся за сенсациями, не лезущая ко мне в душу, не испытывающая никакого уважения к легенде хардкора. Тебе было плевать, кто я, что у меня в голове, сколько денег на моем банковском счету и что за скелеты у меня в шкафу. Ты была рада общаться со мной ровно до тех пор, пока я вел себя как английский джентльмен. А за каждую выходку или дурацкую шутку с удовольствием расплачивалась ядовитым сарказмом.

Нравилось ли мне все это? О да. А еще безумно хотелось затащить тебя к себе и долго учить манерам. Но тогда пришлось бы остаться с тобой наедине, а я этого давно не практиковал. Стоило мне вообразить тебя в моей постели, и я тут же видел полуживое тело Лилиан, лежащее на окровавленной кровати в моем трейлере…

Но отказываться от задуманного в угоду призракам прошлого я тоже не собирался. Поэтому в тот первый вечер, когда ты осталась у меня, за домом присматривал мой приятель-полицейский. Затем я попросил приехать Фиону – с той же целью: в доме, кроме тебя и меня, должен был кто-то находиться. Она знала, что к чему.

А дальше, после пары проведенных вместе с тобой дней, мои мозги расплавились. Я не мог думать ни о чем другом, кроме того, как поскорей надеть обручальное кольцо тебе на палец и сделать своей. И будь что будет. Как в той песне: «Если тебе понравилось что-то, надень на нее кольцо»^[56]. Торопился, как мог, потому что боялся, что если не сделаю предложение, то ты упорхнешь и не вернешься. Или кто-нибудь расскажет тебе, кто я. Когда все гладко и вокруг сплошное суфле из радуги, то почему-то ждешь, что вот-вот долбанет молния…

И она долбанула.

Ты уехала, и с тобой начало твориться что-то неладное. Твои слезы, твое отчаяние, твои проблемы с работой – я все это видел. Я ничего не знал о твоей начальнице, но чувствовал, что она держит тебя за горло. Тоже поехал в Америку, но ты отказалась встречаться. Решил убить время, пока ты не освободишься, проведал пару своих забегаловок, встретился кое с кем из приятелей… И вот наконец – райские врата нараспашку! – ты едешь ко мне. Встречаю тебя в парке – такую зареванную, такую странную, как будто ты слегка под кайфом, такую горячую. Ты тащишь меня в беседку, срываешь с себя одежду, прыгаешь на меня без прелюдий. Такой я тебя еще не видел, но ладно, мало ли как ты привыкла избавляться от стресса.

Я успел отдать распоряжение засыпать цветами спальню в моем доме в Лос-Анджелесе. Там же нас ждал кабриолет, разукрашенный лентами морковного цвета: я хотел прокатить тебя по ночному Лос-Анджелесу, показать город ангелов во всей его невообразимой ночной красоте. Хотел встретить с тобой рассвет на Венис-бич…