Путь искупления - Джон Харт

– Элизабет…

Имя прозвучало, как молитва. Элизабет знала бы, что делать. Элизабет хотела бы, чтобы она была сильной. Но Ченнинг сковал ужас, словно чья-то рука, плотно прижатая к спине.

Подвал.

А теперь еще и это.

Невидимая рука вжалась в спину еще сильнее, выдавливая из Ченнинг все хорошее. Она убила двоих людей, так что, наверное, заслужила оказаться одной в таком месте.

Скользя по земле, Ченнинг продвигалась по дюйму за раз – сначала на боку, потом на животе. Ползла и тихонько всхлипывала, но у дальней стены опять сумела подняться и стала наощупь пробираться вдоль нее, через каждые десять футов натыкаясь на вертикальные балки, совершенно проржавевшие, как и все остальное. Это заняло час, а может, и два; но у четвертой балки оказалась узкая кромка, где металл настолько изъела ржавчина, что та стала острой.

«Ну, теперь…»

Ченнинг придвинулась к ней спиной, задвигала руками, стянутыми пластиковыми хомутами. Острый край вместе с пластиком вгрызался и в кожу, но ей было плевать.

Теперь!

Теперь или никогда!

Щелкнув, пластик раздался, и руки раскинулись, словно отпиленные от дерева сучья. Ченнинг опять всхлипнула и стала ждать, когда они начнут гореть огнем. Когда смогла опять двигать ими, легла на землю и при помощи того же острого края опоры освободилась от стяжек на лодыжках. После этого стала продвигаться вдоль изгибающейся дугой стены и в конце концов нащупала дверь. Сделанная из сплошной стали, та приоткрылась на полдюйма, но тут же уперлась в натянувшуюся снаружи цепь. Ченнинг заглянула в щель одним глазком, увидела землю, траву и деревья. День, подумала она, желтый свет. Позвала на помощь, но уже знала, что он выбрал эту башню не без причины. Никто не придет. Никого здесь нет.

Ченнинг в последний раз просунула пальцы сквозь щель, налегла на дверь, а потом вновь отправилась исследовать башню. Строение было древним, ржавым и осыпающимся. Она обошла его по всему периметру от двери, дважды споткнувшись, а потом описала еще один полный круг. На втором проходе наткнулась на лестницу. Нижняя перекладина нависала высоко над головой, так что она едва не пропустила ее – случайно задела пальцами и тут же вернулась. Когда попробовала подтянуться, что-то звякнуло, штыри захрустели в раскрошенном бетоне. Все-таки подтянулась наверх, найдя в себе силы подняться до третьей перекладины, и наконец оперлась коленями о первую. Когда Ченнинг выпрямилась на ней во весь рост, все зашаталось. Лестничка была хлипкая, всего в какой-то фут шириной. Осторожно переставляя руки и ноги, она поднялась еще на перекладину, потом еще на десяток. Дважды лестница стонуще гудела, и каждый раз Ченнинг замирала, думая, что та вот-вот оторвется от стены или перекладина треснет у нее под ногой. Ухитрилась подняться еще на двадцать ступенек, прежде чем опять неподвижно застыла – казалась, что беспросветная чернота вокруг силится стащить ее вниз. Только усилие на руках и упор под ногами подсказывали, где тут верх, а где низ. Прикрыв глаза, Ченнинг сосчитала в уме до десяти.

«Лестница крепкая; лестница настоящая!»

А еще через десять футов очередная перекладина подалась у нее под рукой. Сломалась в какой-то миг, и Ченнинг крутнулась в темноте, взвизгнув, когда что-то в плече потянулось и хрустнуло. Дико заизвивавшись в воздухе, все-таки сумела поставить ноги на лестницу, крепко вцепившись руками в другую ступеньку.

Но бесследно это не прошло.

Всем телом чувствуя пустое пространство внизу, она до боли прижалась щекой к лестнице.

«Ну пожалуйста!»

Мольба была совершенно бесполезной – не более основательной поддержкой, чем воздух у нее под ногами. Ченнинг была одна и обречена на смерть. Она либо упадет, либо он убьет ее.

Проще некуда.

Конкретней некуда.

Но должно ли так произойти? Было бы так, окажись в такой же ситуации Лиз?

Переведя дух, Ченнинг заставила себя преодолеть пустое пространство, где только что была отломавшаяся перекладина. Это оказалось непросто. Металл настолько проржавел, что стал совсем тонким, а у нее в голове уже все перекладины рисовались такими.

Какая-нибудь обязательно сломается.

Она упадет.

Ченнинг забралась уже на высоту футов пятидесяти, может, даже шестидесяти. Какой вышины эта башня? Восемьдесят футов? Сто? Она считала ступеньки, но сбилась со счета, когда лестница опять дернулась в бетоне. Затаила дыхание, досчитала в уме до ста и полезла дальше, повторяя про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Ченнинг все еще мысленно повторяла эти слова, когда добралась до самого верха и ее рука наткнулась на купол крыши. Свод располагался в считаных дюймах от ее лица, хотя ей не было его видно.

Такой черный.

Такой неподвижный.

Но лестница тут не зря – наверняка должен быть еще и люк.

Подтянувшись поближе к крыше, она легко нашла его, поскольку крышка не была заперта ни на засов, ни на замок. Возникла полоска желтого света, внутрь заструился свежий воздух, когда она поднажала посильней и щель расширилась. Ченнинг упиралась в люк, пока он не упал назад, с лязгом ударившись о крышу. Свет обжег глаза. Свежий воздух показался бесценным даром. Она подождала, вцепившись в край проема, пока не вернется зрение, а потом выбралась на крышу, обнаружив на ней скобы, пригодные для того, чтобы ухватиться рукой или поставить ногу. Налетел порыв ветра, и лес под ней заходил ходуном. Целые мили леса. Бессчетное множество миль. Ченнинг перегнулась через край, рассчитывая увидеть другую лестницу, ведущую вниз; но та была сломана много лет назад. Увидела лишь пустые неровные дыры, в которых когда-то сидели штыри крепления, и повисшие в воздухе перекрученные железные прутья, оторвавшиеся от стены на доброй половине высоты башни. Выше – только крутая покатая крыша и кривые бока. Она забралась на самый верх купола, только чтобы убедиться, – но сомневаться не приходилось.

Неважно, снаружи или внутри – Ченнинг в одинаковой степени была заперта в ловушке.

* * *

Элизабет проследила, чтобы данные и фотографию Ченнинг переслали всем патрульным округа. К делу подключилось ФБР, равно как и полиция штата. Это была политика – Фрэнсис Дайер неуклонно придерживался своей части сделки. Когда с этим делом было покончено, Элизабет вернулась в конференц-зал. Коллеги по-прежнему многозначительно посматривали на нее, но уже далеко не все с прежним отвращением. Может, дело было в значке. Может, притупился эффект новизны. В чем бы ни крылось объяснение, она прислонилась к стеклянной стене и сосредоточилась на том, что у нее имелось. Итак: запись на автоответчике, кровь на крыльце, осколки бутылки и брошенный телефон.

Могло ли исчезновение Ченнинг иметь какое-то отношение к церкви?

Элизабет вновь и вновь возвращалась к этой теме. Слишком уж много совпадений, подумала она. Слишком уж много движущихся частей. Пропадали уже и другие женщины; все они погибли.