Уже мертва - Кэти Райх

Я сразу прошла в отдел "Овощи-фрукты" и с сосредоточенностью нейрохирурга занялась оценкой цвета бананов, выбором авокадо, брокколи, картофеля, брюссельской капусты. Покупкой французского батона в булочной. Шоколадного мусса в кондитерской. Свиных котлет и говядины в мясном отделе.

Когда продавец снял с крючка пилу и принялся отпиливать приглянувшийся мне кусок мяса, мои мысли опять переключились на тему убийств. Я попыталась заставить себя подумать о чем-нибудь другом, но не сумела. Пила мясника? Ее может купить кто угодно. Полиция СК уже проработала этот вопрос, связавшись со всеми точками распространения таких пил в провинции. За последние годы их продали несколько тысяч.

И?

Я уже давно поняла: если начинаешь выуживать некую идею откуда-то из подсознания, это занятие увлекает тебя все больше и больше и вскоре мысль всплывает на поверхность.

Я заплатила за мясо и пошла домой коротким путем – через улицу Сен-Катрин.

В мое отсутствие кто-то звонил. Я уставилась на мигающую красную лампочку автоответчика, продолжая держать в руках сумки.

"Что, если это Тэнгуэй? – прогремело в мозгу. – Оставил ли он сообщение или просто помолчал в трубку?"

– Не становись истеричкой, Бреннан, – произнесла я вслух. – Позвонить мог и кто-нибудь другой. Например, Райан.

Я опустила сумки на пол, вытерла об одежду повлажневшие ладони и нажала кнопку. Это был не Тэнгуэй. Нечто посерьезнее.

– Привет, мама. С тобой все в порядке? Эй! Ты там? – Ее слова сопровождал шум улицы, как будто она звонила с автомата. – Мам, я собираюсь к тебе приехать. Макс оказался последним дерьмом. Он мне больше не нужен. – Я услышала, как кто-то что-то ей сказал. – Подожди минутку, – ответила она, на мгновение отдалившись от трубки. – Мам, у меня появилась возможность съездить в Нью-Йорк, причем бесплатно, представляешь? Оттуда я направлюсь к тебе. Так что скоро увидимся. Пока!

– Нет! Не приезжай сюда, Кэти! – воскликнула я.

Кошмар какой-то! Гэбби мертва. Психопат, ее убивший, зарыл вместе с ней в землю нашу с Кэти фотографию. А теперь Кэти едет сюда!

У меня громко застучало в висках. Голова закружилась. Я должна остановить ее. Но как? Я не знала, где она находится.

Пит.

Набирая его номер, я вспоминала фрагмент из прошлого. Кэти три года. Мы в парке. Она насыпает песок в пластмассовые ведерки. Наблюдая за ней, я разговариваю с другой молодой мамочкой. Неожиданно Кэти бросает свои ведра и бежит к металлическим качелям-пони. Ее лицо сияет, на нем написано восхищение цветной гривой и уздечкой, летающими туда-сюда в воздухе. Я знаю, что качели вот-вот ударят ее, но ничего не могу сделать.

Сейчас происходило то же самое.

Не дозвонившись до Пита по прямому телефону, я набрала номер его секретарши. Она сказала, что Пит уехал по делам. Разумеется. Я оставила сообщение, положила трубку и уставилась на автоответчик.

А несколько мгновений спустя закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь хоть немного успокоиться. Мой затылок был словно зажат в тиски. Меня бросало то в жар, то в холод.

– Ничего подобного не случится!

Я открыла глаза и увидела Берди, удивленно рассматривавшего меня из дальнего угла комнаты.

– Ничего подобного не случится! – повторила я, обращаясь к нему.

Кот, не моргая, продолжал смотреть на меня своими круглыми желтыми глазами.

– Какой-то выход должен существовать.

Берди выгнул спину, потянулся, составил все четыре лапки вместе и сел, окружив себя хвостом.

– Я что-нибудь придумаю. Сидеть на месте и ждать, что этот дьявол опять выпустит свои поганые когти, на этот раз в мою дочь, – нет! Я так не могу.

Я отнесла продукты на кухню, положила их в холодильник, вернулась в гостиную, достала ноутбук, включила его и открыла документ с таблицей. Когда началась эта ужасная история? Я взглянула на колонку "Дата обнаружения". Изабеллу Ганьон нашли второго июня. С тех пор прошло семь недель. А мне казалось – семь лет.

Я прошла в кабинет и достала папки с копиями полицейских отчетов, фотографий и остальных документов, на создание которых потратила массу времени.

В течение двух последующих часов я изучала каждый снимок, каждое имя, каждую дату и буквально каждое слово. Просмотрев все, я начинала сначала, надеясь увидеть еще какую-нибудь пропущенную деталь, какую-нибудь мелочь. Результативным оказался третий раз.

Я обратила на это внимание, читая отчет Райана о проведенном опросе отца Грейс Дама. Подобно желанию чихнуть, с каждой секундой возрастающему и мучающему, сидевшая где-то в подсознании мысль долгое время издевалась надо мной. А в это мгновение вдруг полностью оформилась и перескочила в область осознанного.

Мясной магазин. Грейс Дама работала в мясном магазине. Убийца использовал для расчленения жертв кухонную пилу и неплохо разбирался в анатомии человека. Тэнгуэй разрезал животных. Может, в этом и кроется ключ к разгадке этой головоломки.

Я еще раз пробежала глазами по строчкам отчета, ища название магазина, но оно не указывалось.

Я набрала номер телефона семейства Дама. Мне ответил мужчина.

– Мистер Дама?

– Да.

Английский с акцентом.

– Я доктор Бреннан. Принимаю участие в расследовании убийства вашей жены. Можно задать вам несколько вопросов?

– Да.

– В момент исчезновения ваша супруга где-нибудь работала?

Пауза.

– Да.

– Где именно?

– В булочной на Фэрмон. Она работала там лишь по нескольку часов в день, у нас ведь дети.

Я задумалась. Ничего не вырисовывается.

– Как долго ваша жена там проработала, мистер Дама? – спросила я, пытаясь не выдать голосом своего глубокого разочарования.

– Всего несколько месяцев.

– А до булочной где она работала?

– В мясном магазине.

– В каком именно?

Я затаила дыхание.

– На Сен-Доминик. Принадлежит человеку из нашего прихода. Он расположен ближе к Сен-Лорану, может, вы там бывали?

Да. Я вспомнила, как разглядывала этот магазин сквозь мокрое стекло.

– В какой именно период времени она там работала? – Я старалась говорить спокойно.

– Насколько я помню, почти весь девяносто первый год. Если это очень важно, я проверю. Раньше у меня никто не расспрашивал о точных датах.

– Пока не нужно. Мистер Дама, а о некоем Тэнгуэе ваша жена никогда не упоминала?

– О ком? – резко переспросил он.