Могила девы - Джеффри Дивер

Артур Поттер остался один.

Он посмотрел на свои руки и заметил, что они дрожат. До происшествия с Тримэйном он был тверд как скала. Переговорщик принял воображаемый валиум, но лекарство не помогло. И вскоре понял, что его тревожное состояние вызвано не поединком, а всепоглощающим чувством разочарования. Ему необходимо поговорить с Хэнди. Больше узнать о нем, о том, что им руководило.

«Зачем он убил Сьюзан? Что планировал? Что произошло в том месте — этом зале забоя? И что он думает обо мне?»

Поттеру казалось, что полицейские уводят часть его самого. Он смотрел в косматый затылок Хэнди. Мужчина покосился на него, и Поттер увидел на его лице выражение гиены. Мелькнул остроконечный подбородок.

«Стерегись».

Он вспомнил о своем пистолете. Извлек патрон из патронника, зарядил в обойму и убрал оружие в кобуру. А когда снова поднял глаза, две патрульные машины, увозившие Хэнди и Уилкокса, исчезли из вида. В этот миг Поттеру казалось, что возникшее между ним и преступником уродливое чувство товарищества никогда не исчезнет. Какая-то его часть тяжело страдала из-за того, что от него отрывают Хэнди.

Затем он стал думать о работе, которую еще полагалось выполнить. Предстояло написать отчет по форме ИР-1002. Сегодня же вечером доложить по телефону местному директору тактических операций. А затем появиться перед адмиралом, когда тот ознакомится с отчетом об инциденте. Готовиться надо начинать уже сейчас. Директор ФБР ценил доклады сотрудников, такие же краткие, как выжимки новостей, но реальные события редко удавалось изложить лаконично. Поттер заскочил на пресс-конференцию, которую проводил Хендерсон, но, ответив на несколько вопросов, направился к двери. Пусть старший специальный агент примет сколько его душе угодно похвал, восторгов и упреков. А самому Поттеру все это стало безразлично.

Еще он должен решить, как поступить с канзасскими спецназовцами, предпринявшими неудачную попытку захвата. Поттер понимал, что Тримэйн никогда не решился бы на такое без санкции сверху — не исключено, что от самого губернатора. Но если это так, главный человек штата уже сделал все возможное, чтобы его имя никто не связал с капитаном. Наверное, он даже планировал коварный наступательный маневр со своей стороны — например публичное распятие некоего Артура Поттера, — и агенту следовало продумать оборону.

Еще один вопрос: не стоит ли ему на несколько дней задержаться в Канзасе? Или сразу вернуться в Чикаго? Или ехать в Вашингтон?

Поттер стоял у закопченного, покинутого всеми фургона и ждал Мелани. Смотрел на здание бойни и думал, что он ей скажет. Неподалеку, прислонившись к своему автомобилю, стояла Фрэнсис Уитинг и выглядела такой же измотанной, как и он. Поттер подошел к ней.

— Найдется время дать мне урок?

— Еще бы.

Через десять минут они шли к медицинской палатке.

Мелани Черрол сидела на смотровом столе. Врач забинтовал ей шею и плечи. Она, наверное, для того, чтобы ему было удобнее, заплела волосы в косичку.

Поттер сделал к девушке шаг и поступил так, как приказывал себе не делать — понимал, что не следует, — обратился скорее не к Мелани, а ко врачу, втирающему в ее ногу бетадин:

— С ней все в порядке?

Мелани кивнула и широко улыбнулась. Единственный раз отвела взгляд от глаз Поттера, когда он заговорил, и посмотрела на его губы.

— Это не ее кровь, — объяснил врач.

— Медведя?

Улыбаясь, девушка кивнула, но Поттер заметил пустоту в ее глазах. Врач дал ей таблетку. Мелани проглотила и запила двумя стаканами воды.

— Я оставлю вас на несколько минут, — сказал молодой медик.

Вместо него в палатку вошла Фрэнсис. Женщины обменялись быстрыми знаками.

— Она спросила о девочках, — объяснила переводчица. — Я в основном просветила ее.

Мелани не сводила глаз с Поттера. Их взгляды встретились.

Девушка, подавленная, забинтованная, была красивой, как и думал Поттер. С невероятно выразительными голубовато-серыми глазами.

Он поднял руки, чтобы сказать ей то, чему его научила Фрэнсис, но его отличная память на этот раз подвела. И он, признавая поражение, покачал головой. Мелани смотрела на него снизу вверх.

Поттер поднял палец: «Постой», — и на несколько секунд, вспоминая, застыл. Фрэнсис подсказала ему, и он начал:

— Я Артур Поттер. Рад с тобой познакомиться.

— Нет, ты Шарль Мишель де л’Эпе, — перевела Фрэнсис.

— Ну уж не настолько древний. — Он заговорил обычным языком и улыбнулся. — Офицер Уитинг сказала мне, что он родился в восемнадцатом веке. Как ты себя чувствуешь?

Мелани поняла без перевода, показала на свою одежду, шутливо нахмурилась и сделала несколько знаков руками.

— Видите, что с моей блузкой и юбкой? Почему вы не вытащили нас оттуда чуть раньше?

— Это как в сериале: каждый эпизод должен кончаться драматической ситуацией.

С Мелани, как и с Хэнди, он терялся; хотелось задать ей тысячу вопросов, но язык не слушался его.

Он подошел к ней ближе, и оба замерли. Затем Поттер вспомнил еще одну фразу на знаковом языке, которой научила его Фрэнсис.

— Ты очень храбрая.

Мелани, казалось, обрадовалась похвале. Начала отвечать, но переводчица в недоумении покачала головой. Девушка повторила.

— Не понимаю, что она хочет сказать, — призналась Фрэнсис. — Буквально: «Если бы вас не было со мной, я бы ничего не смогла».

Но он понял.

Послышалось пыхтение двигателя. Поттер повернулся и увидел комбайн. Ему показалось, что неуклюжая машина гонит перед собой тучи насекомых. Но в следующее мгновение он понял, что это уборочные ножи поднимают к небу пыль и шелуху.

— Они будут убирать всю ночь, — перевела Фрэнсис.

Поттер посмотрел на Мелани.

— Влажность становится критической. Когда позволяют условия, приходится выкладываться.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мелани говорит, что она с фермы.

Девушка посмотрела ему прямо в глаза. Поттер попытался представить себе, что это взгляд Мариан. Это объяснило бы его ощущения, вызванные сентиментальностью или тоской. Нет, ничего подобного! Взгляд молодой женщины и вызванные им ощущения были иными, ранее никогда не испытанными.

Поттер вспомнил последнюю фразу, усвоенную от Фрэнсис. Он смешался, а затем импульсивными знаками показал слова. Ему почудилось, что он с абсолютной ясностью ощущает форму руки и только движением кисти может выразить мысль.