Этичный убийца - Дэвид Лисс

– И?..

Я пожал плечами:

– И все. Больше ничего о нем не знаю. А что?

– У Ублюдка не было никакой жены, но он и женщина, с которой он встречался, пропали. Никто не видел их с вечера пятницы, и, насколько нам известно, ты последний, кто видел их живыми. Это само по себе может стать достаточным основанием для подозрений. А может и не стать. Но после этого я почему-то застаю тебя там, где Ублюдок работал, и при этом на тебя наезжает Джим Доу, на которого он работал. А потом выясняется, что ты ходил по соседям Ублюдка и расспрашивал их о нем. Чувствуешь, к чему я клоню?

Внезапно у меня закружилась голова. Я сразу заподозрил, что опрос соседей может оказаться роковой ошибкой, – теперь же я знал это точно. Почему Мелфорд заставил меня это сделать? В моем сознании носились отзвуки слов Читры, которая предупреждала меня насчет Мелфорда. Неужели он хотел, чтобы меня засекли?

– Ничего подобного не было, – солгал я.

– А соседи утверждают, будто видели тебя вчера: ты ходил по домам и расспрашивал всех об Ублюдке и Карен. По крайней мере, они говорят, что видели какого-то парня, который по описанию очень похож на тебя. Если хочешь, можем устроить вам очную ставку, но, думаю, мы с тобой оба знаем, к чему это приведет.

– Ладно, устраивайте очную ставку, – сказал я, пожимая плечами.

Я решил, что делать мне все равно больше нечего – придется играть до конца и ни в коем случае не раскалываться. Я старался сдержать легкую улыбку, которая то и дело готова была появиться у меня на лице, потому что чувствовал: со мной сейчас происходит то же самое, что было со многими. Вот я сижу тут, всего лишь подозреваемый, но система уже пытается превратить меня в кого-то другого, куда более опасного для общества. Возможно, если бы я попал в тюрьму надолго, то мог бы превратиться в настоящего преступника.

– Мы осмотрели его фургон, – сказала Эми, – и нашли следы крови.

Я внимательно посмотрел на нее. Она не сказала, что там нашли парня с раздробленным черепом, из чего я заключил, что Доу успел спрятать тело.

– И еще мы нашли кучу отпечатков. Подозреваю, что среди них будут и твои.

– Я же сказал, что пытался продать им книги. Разумеется, там будут мои отпечатки.

Она пожала плечами:

– А как насчет крови? Есть предположения?

– Вообще-то нет. Когда я у них был, кровь ни у кого не текла.

– Может быть, это их кровь? Может быть, ты убил их, а потом попытался уничтожить следы, но кое-чего не учел?

– Полная чушь. Зачем мне убивать этих людей? Ведь я их совсем не знаю. И как бы я избавился от тел? У меня ведь даже машины нет.

– А я думаю, что у тебя были сообщники. И еще я думаю, что тот, кто это сделал, сбросил тела в отстойник, и как только у нас будет достаточно доказательств, мы это проверим. Кстати говоря, это объяснило бы твое появление на свиноферме.

– Послушайте, офицер, ведь вы же меня видели. Похож я был на человека, который только что скинул пару трупов в вонючую яму со свиным дерьмом? Я был немного избит и слегка в крови, но по́том, кажется, не истекал.

– Ну ладно, ладно, – согласилась она. – По правде говоря, наверняка мы еще ничего не знаем. Мы проверяем разные предположения. Это могла быть кровь Ублюдка или Карен, а могла быть и чья-то еще. Мать Карен тоже не видели уже пару дней, так что, может быть, это она их убила.

«Мать Карен, – подумал я. – Третье тело».

– Но есть и другие предположения, – продолжала Томс. – Ублюдок воровал домашних животных, так что, возможно, это была их кровь.

– Он воровал домашних животных? – Я попытался вложить в свой вопрос и удивление, и отвращение. – Но зачем?

– А черт его знает. К нам поступала куча жалоб, но мы ничего не могли доказать. Я сама пыталась с ним поговорить, но… – Она пожала плечами, – Многие были уверены, что это делает именно Ублюдок, но, не имея доказательств, мы не могли его остановить. А если какие-нибудь доказательства и были, то наверняка хранились в фургоне у его подруги, на территории Доу. А поскольку Ублюдок работал на Доу, получить разрешение на обыск было совершенно невозможно.

– И что же, вы просто закрыли на это глаза? – спросил я. – Он воровал у людей собак и кошек, и вы даже не попытались его остановить?

– Я же говорю: законным путем мы почти ничего не могли сделать. Нужны были доказательства.

– Звучит не очень убедительно.

– Может, вернемся к нашим проблемам?

– Да уж, давайте. Просто как-то все это странно.

– Мы с тобой сейчас о другом говорим. Тут не только собаки и кошки пропадают – тут люди пропали; возможно, погибли. И по-моему, ты кое-что об этом знаешь.

– Ничего я об этом не знаю. Не пора ли мне нанять адвоката?

– Ты не арестован, – сказала она.

– Так я могу идти?

Пока она обдумывала, как ответить на этот вопрос, в дверь постучали.

Томс извинилась и вышла, а минуту спустя вернулась, разочарованно покачивая головой.

– Нам только что сообщили, что Ублюдок, Карен и ее мать наконец объявились. Оказалось, что они у родственников в Теннесси. Похоже, Карен позвонила кому-то из соседей, тот сообщил ей, что ее считают погибшей, и она перезвонила в полицейский участок.

«Молодец Мелфорд», – подумал я, стараясь сдержать улыбку.

– Ну что ж, раз они живы, значит, никакого убийства не было и вам больше не нужно защищать меня от несправедливых обвинений.

Томс поморщилась:

– Да, похоже на то. Но имей в виду: твой рассказ меня не убедил. Уж не знаю, что ты там затеял, но затевай это где-нибудь подальше отсюда: мне тут лишние проблемы не нужны.

На это я ничего не ответил. Продолжать отпираться не было никакого смысла, но понимающе кивать я тоже не хотел: это было бы все равно что признать ее правоту.

– Ну ладно, тогда я пошел. Но, по-моему, вам стоит посерьезнее отнестись к этой истории с пропажей домашних животных.

Зачем я продолжал муссировать эту тему, вместо того чтобы просто убраться оттуда на хрен?

– Послушай, у нас и без этого дел полно: ограбления, наркотики, убийства, изнасилования. Это все-таки немного важнее, чем пропавшие кошечки и собачки.

– Так что же получается: люди вроде Ублюдка могут заниматься своими грязными делами, и им ничего за это не будет, пока они сами не признают свою вину?

Я был очень доволен тем, что вот так, с ходу умудрился построить такую сложную синтаксическую конструкцию.

– В общем-то да. И знаешь, в следующий раз, когда будешь прогуливаться возле свинофермы, загляни-ка внутрь. Когда ты увидишь, как там обращаются со свиньями, эта история представится тебе немножко в другом свете. Я хочу сказать, чем эти свинки хуже кошечек и собачек? Не считая, конечно, того, что они не такие хорошенькие и их не так приятно тискать. Думаю, что ничем. А раз одних можно убивать, то почему нельзя и других?