Нобелевская премия - Андреас Эшбах

Двадцать пять часов спустя, в среду, десятого декабря, вскоре после четырёх часов пополудни в замочной скважине дома Андерсонов заскрежетал ключ. Дверь открылась, с топотом вошёл мужчина и, покашливая, начал стягивать ботинки…

И замер, услышав в доме шум. Голоса. Звуки. То был включённый телевизор!

– Эй! – крикнул Ганс-Улоф Андерсон дрожащим голосом. – Кто тут?

Никакого ответа.

Не сняв пальто, быстрым, решительным шагом Ганс-Улоф пересёк прихожую, распахнул дверь гостиной и шумно выдохнул от облегчения, увидев на диване меня.

– Ты! – воскликнул он. Как будто ожидал кого-то другого. – Боже мой, как ты меня напугал.

– С чего это? – Я остался сидеть где сидел, только поднял пульт, чтобы убавить громкость. Прямая трансляция нобелевской церемонии уже началась, камеры показывали торжественно одетых людей из публики и время от времени здание концертного зала снаружи. – Я же обещал составить тебе компанию.

– Ах да. Верно. – Он моргал, разматывая шарф, и остановился на половине. – Но как же ты вошел?

Я закатил глаза.

– Тебе ли об этом спрашивать?

– Ах да, верно… – Калейдоскоп чувств на его лице стоил того, чтобы посмотреть. Невзирая на всю учёность, до него, кажется, только сейчас, через добрых пятнадцать лет после того, как он узнал обо мне и о моём ремесле, дошло, что это, собственно говоря, означает: взломщик.

Наконец он вышел, чтобы повесить в гардероб пальто и шарф. Он был очень аккуратный человек, мой зять. Вернувшись, он уже вполне владел собой. Более того, он казался почти весёлым. Так, будто нас ждал приятный вечерок в кругу семьи. Или в кругу того, что от неё осталось.

– Я сослался на больную голову, – рассказывал он, выкладывая на столик у дивана всевозможную еду. – Вот кому-то повезло; ведь мне в этом году полагалось место на сцене, теперь его займёт кто-то другой. – На экране в этот момент возникла сцена во всём её великолепии. Десятки пожилых господ в смокингах теснились на стульях, поставленных вплотную, женщин среди них были единицы. Репортёр приглушённо объяснял, что это главным образом члены голосующих организаций, но были среди них и некоторые нобелевские лауреаты прежних лет. На переднем плане слева – ряд пустых, обитых красным бархатом кресел для новых лауреатов, справа – широкие, богато украшенные сиденья, на которых займёт свои места королевская семья. Примерно посередине стоял пюпитр для выступающих, а на балконе сверху, за украшенной цветами балюстрадой, теснился Королевский шведский филармонический оркестр. – Хочешь пива?

– Лучше не надо. – ответил я.

Ганс-Улоф метнул в мою сторону быстрый взгляд.

– Ах да, ты же вчера вечером… Но, судя по виду, ты всё хорошо перенес.

Я пожал плечами.

Когда пробило половину пятого, раздалась барабанная дробь, традиционно возвещая о появлении королевской семьи. Все в зале встали. Они вышли на сцену через боковой вход – король Карл XVI Густав, королева Сильвия, кронпринцесса Виктория, принцесса Лилиан, принц Карл Филип и принцесса Мадлен. Когда они подошли к предназначенным для них стульям, барабанная дробь без паузы перешла в национальный гимн.

Следующим пунктом программы был выход нобелевских лауреатов. Они вышли на сцену сзади через средний проход между двумя стоящими полукругом группами, их сопровождали две девушки с повязками через плечо в национальных цветах Швеции.

Камера, казалось, была особенно привязана к Софии Эрнандес Круз, единственной женщине среди лауреатов. На ней было ослепительное чёрное вечернее платье, и она так гордо несла голову, как умеет только испанка, где бы она ни жила, даже в Швейцарии.

Ганс-Улоф рывком подался вперёд, нагрёб пригоршню орехов.

– Как ты думаешь, она догадывается, кому на самом деле обязана своей премией?

– Она это знает, – сказал я.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я ей рассказал.

Ганс-Улоф перестал жевать и с полуоткрытым ртом, полным полупережеванных орехов, и исключительно глупым выражением лица посмотрел на меня, потом быстро всё проглотил и спросил:

– Что-что?

– На самом деле я вчера вечером не пьянствовал, – объяснил я. – Я был в Гранд-отеле. Я проник в её номер, дождался её и рассказал ей всю историю. До самых мельчайших подробностей.

Отели – богатое поле деятельности для промышленных шпионов всех видов. Я тоже не раз добывал себе богатый улов в недрах комнат дорогих благородных пристанищ.

Принцип прост. За несколько дней до начала крупной деловой конференции нанимаешься в отель, где она должна состояться, уборщиком, подсобным рабочим или чем-то вроде того. Важно, чтобы эта работа была связана с доступом в комнаты постояльцев, то есть с обладанием генеральным ключом. Как только конференция начинается и все важные менеджеры собираются в конференц-зале, ты быстренько обыскиваешь их комнаты, перерываешь их письменные столы, просматриваешь их бумаги, вскрываешь их кейсы, копируешь данные из их ноутбуков и так далее. И когда тяжесть добычи становится почти непосильной, ты сказываешься больным и уходишь. Лишь через несколько дней администрация отеля спохватывалась, что ты давно не кажешь глаз. А когда они наконец обнаруживали, что в твоём личном деле не все в порядке с документами, тебя уже и след простыл.