Экзорцисты - Джон Сирлз

Если весь мир будет ненавидеть тебя и считать тебя дурной, но ты чиста перед собственной совестью, ты всегда найдешь друзей[58].

Вот одна из цитат, но я вписала туда и другие. Я думала, что эти строчки в своем роде поэзия, потому что ты мог остановиться и подумать над ними, чтобы понять, как они связаны с окружающим миром.

Бошофф переворачивал страницы, несколько раз кашлянул, но не произнес ни слова. Мне показалось, что он не понял, в чем смысл моего подарка, и я ему объяснила:

– Вы можете это почитать ночью, когда вам не спится. И ничего больше. Кстати, как ваша жена?

Когда он поднял на меня глаза, я увидела, что они покраснели возле век. Он несколько раз моргнул, и мне показалось, что сейчас он сообщит мне печальную весть.

– Ты очень мудрая юная люди, Сильви. Спасибо за книгу. Она всегда будет иметь для меня особое значение. И спасибо, что помнишь о моей жене. Тебе будет приятно услышать, что ей стало лучше. У нее ремиссия, которая длится уже несколько месяцев, – о большем мы не могли и просить. – Он закрыл книгу и сказал, что будет читать ее перед сном, как я и хотела. – А теперь расскажи мне о себе. Как твое ухо?

– Мой дядя отвел меня к врачу, – сказала я. – Оказалось, что ш-ш-ш-ш, которое я слышу, это шум в ушах, который вызван выстрелом в ту ночь, в церкви. Доктор сказал, что он будет исчезать и появляться еще долго – вылечить это невозможно.

– Мне очень жаль.

– Ничего страшного. С каждым днем шум становится все тише. У меня такое ощущение, что скоро он совсем исчезнет.

– Хорошая новость. А что с твоей сестрой? Ты что-нибудь слышала о ней?

– Ни слова, – ответила я, думая о вращающемся глобусе и о далеких местах. – Но когда-нибудь, пусть через много лет, я обязательно получу от нее весточку.

– Очень важно сохранять надежду, – сказал мне Бошофф.

В этот момент прозвенел звонок. Его звук нарушил возникшую между нами близость, коридоры наполнились голосами учеников, которым не терпелось закончить эту часть своей жизни и начать новую. Наверное, теперь я была одной из них.

– Мне пора идти, – сказала я. – Пока еще есть шанс избежать столкновения с толпой.

– Хорошо, Сильви. И еще раз спасибо, что вспомнила обо мне.

– И вам спасибо, – ответила я.

Я вышла в коридор и двинулась в толпу учеников, но она не раздалась передо мной, как это бывало прежде, а просто вынесла к входной двери и на свежий воздух. Когда я вернулась к джипу, дядя меня ждал. Он опустил закатанные рукава, так что я видела лишь часть татуировки – впрочем, я ничего против не имела.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да.

Нам удалось опередить автобусы и выскочить на главную дорогу первыми. Хоуи спросил, хочу ли я взглянуть на наш старый дом или навестить в гараже Дерека, что мы иногда делали. Но я сказала, что сегодня мы туда не поедем. Мы включили радио и некоторое время просто ехали, а я откинулась на спинку и наслаждалась солнечным теплом. Случалось, что я смотрела на дядю и замечала его сходство с отцом. И всякий раз мой разум возвращался к тому утру, когда я спустилась в подвал и обнаружила, что Абигейл исчезла, а мой отец с напряженным лицом наводит там порядок. Почему Абигейл решила изменить план и уйти ночью, остановившись по дороге в доме отца Коффи? И что произошло, когда отец обнаружил, что она сбежала, – быть может, это он устроил там такой беспорядок, чтобы создать доказательства в поддержку своей версии событий? Я до сих пор не знаю ответов на некоторые вопросы, возможно, никогда и не узнаю. Чаще всего я размышляла над причинами отправки Роуз в школу Святой Иулии – действительно ли отец верил, что это ее изменит, или он отослал ее из-за того, что она понимала, что он делает?

Когда такие мысли начинали меня одолевать, я вновь обращалась к дневнику. Там осталось всего несколько чистых страниц, когда я приехала к Кеву и Бев, и я заполнила их своими размышлениями, надеясь, что они помогут мне все понять. И вот вчера я увидела, что добралась до последней. Но вместо того, чтобы записывать новые вопросы, я решила рассказать о других вещах. И вот что у меня получилось:

Иногда, по ночам, когда в моей комнате становится темно, я опускаюсь на колени и начинаю молиться. Сначала я молюсь о своей сестре. Потом о душах родителей. И всякий раз у меня возникает ощущение, что воздух вокруг меня меняется. Это нечто большее, чем возвращение воспоминаний о них; мне кажется, что я ощущаю присутствие их призраков. Несмотря на все, что преследовало моих родителей при жизни в этом мире, несмотря на совершенные ими ошибки, их близость каким-то образом приносит мне умиротворение.

Когда я заканчиваю молиться, ложусь в постель и закрываю глаза, я представляю отца. Но не того человека, которого знала. Я вижу мальчика, стоящего в темноте кинотеатра и наблюдающего за танцующими вокруг тенями, не знающего истинных причин их возникновения или того, как они изменят всю его дальнейшую жизнь.

А потом я думаю о маме, лежащей рядом со мной, ее волосы веером рассыпались на подушке, как в ту давнюю ночь в отеле. Если я не открываю глаз, то снова ощущаю ее присутствие. Я слышу ее дыхание и голос:

«Каждый из нас рождается с горящим внутри светом… Но еще важнее не упустить этот свет, потому что тогда ты заблудишься в темноте. Иными словами, потеряешь надежду. Именно надежда делает наш мир прекрасным. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?»

Я много думаю об этих словах и о призраках моих родителей.

Если вы, конечно, верите в такого рода вещи.

Лично я верю и не верю.

Но по большей части – да, все больше и больше – я верю.