Темные реки сердца - Дин Кунц

Восемь из двенадцати человек ударной группы уже были на борту первого из двух вертолетов. С оглушающим ревом моторов он поднялся вверх и лег на курс.

Второй – точно такой же вертолет – висел над северной стороной здания. Когда посадочная площадка освободилась, он опустился, чтобы принять оставшуюся четверку людей, каждый из которых был в гражданской одежде, но держал вещевой мешок с оружием и снаряжением.

Рой поднялся на борт последним и сел в задней части кабины. Сиденье через проход от него и еще два в переднем ряду были пусты.

Когда вертолет взлетел, Рой открыл свой атташе-кейс и воткнул штыри кабелей питания компьютера и передатчика в розетки в задней стенке кабины. Он отделил сотовый телефон от рабочей панели и поставил на сиденье через проход. Он больше в нем не нуждался. Вместо него он будет использовать коммуникационную систему вертолета. Послав сигнал «Маме» в Вирджинию, он затем идентифицировал себя как «Пух», подкрепив это отпечатком пальца, и получил доступ к Центру спутникового наблюдения в отделении Агентства в Лас-Вегасе.

На экране дисплея Роя тут же появилось миниатюрное воспроизведение того изображения, что передавалось на настенный экран центра. «Ровер» мчался с безрассудной скоростью, и это безошибочно указывало на то, что за рулем сидит женщина. Оставив позади Панаку, машина пулей летела к границе Юты.

* * *

– Что-то подобное этому Агентству должно было раньше или позже появиться, – сказала Валери, когда они приблизились к границе с Ютой. – Настаивая на совершенном мире, мы открыли дверь фашизму.

– Не уверен, что проследил эту мысль.

Он не был уверен, однако, что хотел бы проследить ее. Она заговорила с непреклонной убежденностью:

– Многими идеалистами, состязающимися в стремлении к утопии, было написано так много законов, что человек не может и дня прожить без того, чтобы умышленно или по незнанию не нарушить целый ряд их.

– Полицейские просили ввести десятки тысяч законов, – согласился Спенсер, – больше того количества, исполнение которого они могут обеспечить.

– Поэтому законы утрачивают истинное свое предназначение. Они теряют ясность. Вы видели, как это происходит, когда были копом, верно?

– Конечно. И несколько раз случались полемики о разведывательных операциях лос-анджелесского департамента полиции, который выбирал мишенью законные группы граждан.

– Потому что эти специфические группы в то специфическое время были на «неправильной» стороне. Правительство политизировало все аспекты жизни, и все мы еще пострадаем от этого, независимо от наших политических взглядов.

– Большинство полицейских хорошие парни.

– Я знаю это. Но скажите мне кое-что: вот сейчас полицейские, которые доросли до постов на верхушке системы... они что, лучшие, или чаще те, кто политически хитроумен, у кого хорошо подвешен язык, кто знает, чью задницу лизать, как подкатиться к сенатору, к конгрессмену, к мэру, члену городского совета, политиканам всех цветов?

– Пожалуй, так бывало всегда.

– Нет. Возможно, мы никогда больше не увидим человека, подобного Эллиоту Нессу на командном посту, но ведь таких было много. Копы уважали бляхи, которым служили. Разве теперь так?

Спенсер в ответ не мог ей возразить.

Валери сказала:

– Теперь это политизированные копы, которые действуют последовательно, распределяют ресурсы. Хуже всего на федеральном уровне. Огромные средства расходуются, чтобы охотиться на нарушителей расплывчато написанных законов против ненавистных преступлений: порнографии, загрязнения среды, подделки продуктов, сексуальных притязаний. Не поймите меня неправильно. Мне бы хотелось видеть мир избавленным от всех изуверов, извращенцев, торговцев ядом, всех этих сопляков, пристающих к женщинам. Но в то же самое время мы живем в обществе с самым высоким числом убийств, насилий и ограблений по сравнению с любым обществом в истории.

Чем более страстно говорила Валери, тем быстрее вела машину.

Спенсер мигал каждый раз, переводя взгляд с ее лица на дорогу, по которой они мчались. Если она утратит контроль, если они вылетят с асфальта в эти островерхие ели, то им не придется волноваться по поводу встречи с ударной командой, высланной из Лас-Вегаса.

Однако сидящий за ними Рокки неудержимо веселился.

Валери продолжала говорить:

– Наши улицы небезопасны. Кое-где люди не чувствуют себя спокойно даже в собственных домах. Федеральные правоохранительные агентства утратили способность фокусировать внимание. А потеряв фокус, они делают ошибки и нуждаются в том, чтобы их выручали из скандалов. Их – политиканов-копов – так же, как политиканов, назначенных и избранных.

– Чем и занимается это безымянное Агентство.

– Счищает грязь, прячет ее под ковром и следит, чтобы ни один политикан не оставил отпечатки своих пальцев на метле, – с горечью сказала она.

Они въехали в Юту.

* * *

Они летели всего несколько минут и все еще находились над окраинами северного Лас-Вегаса, когда второй пилот прошел в пассажирский салон. Он принес секретный телефон со встроенным скрэмблером и передал Рою, включив в сеть. Телефон был снабжен наушниками, так что руки Роя оставались свободными. Кабина была надежно изолирована, и наушники размером с блюдечко были такого высокого качества, что он не слышал шума моторов и лопастей, хотя чувствовал вибрацию от них.

Звонил Гэри Дюваль – агент в Северной Калифорнии, которому было поручено разобраться с Этель и Джорджем Порт. Но звонил он не из Калифорнии. Сейчас он находился в Денвере, штат Колорадо.

Было сделано предположение, что Порты уже жили в Сан-Франциско, когда умерла их дочь и их внук переехал жить к ним. Это предположение было отброшено как ложное.

Дюваль наконец установил одного из бывших соседей Портов в Сан-Франциско, который припомнил, что Этель и Джордж Порт приехали туда из Денвера. Но тогда их дочь была уже давно мертва, а их внуку, Спенсеру, было шестнадцать.

– Давно? – с сомнением спросил Рой. – Но я думал, что мальчик потерял свою мать, когда ему было четырнадцать, и в этой самой автомобильной катастрофе он и получил свой шрам. Это двумя годами раньше.

– Нет. Не два года. И не автомобильная катастрофа.

Дюваль раскопал секрет. А он явно был один из тех людей, которые получают удовольствие от владения секретами. Ребячливый тон – я-знаю-кое-что-че-го-ты-не-знаешь – указывал, что он будет выпускать свою драгоценную информацию порциями, чтобы получить больше удовольствия.

Вздохнув, Рой откинулся на сиденье.

– Рассказывай.

– Я прилетел в Денвер, – начал Дюваль, – чтобы посмотреть, может быть, Порты продали здесь дом в том же году, что купили дом в Сан-Франциско. Так и было. Тогда я попытался найти каких-нибудь соседей в Денвере, кто помнил их. Без проблем. Я нашел нескольких. Люди не переезжают здесь так часто, как в Калифорнии. И они припомнили Портов и мальчика, потому что это было настоящей сенсацией – то, что произошло с ними.