Горечь - А. Норди

Тело задубело, мышцы и кости ломило после сна на стылой земле, зубы выстукивали мелкую дробь. Мартин осмотрелся: рядом, свернувшись в позе эмбриона, лежала Яна. Она сдала ночное дежурство Дэну и теперь забылась в беспокойном сне: под глазами темнели круги, между бровей пролегла складка, бледные губы сжались в тонкую нить. Место, где расположился на ночь Дэн, пустовало, и в груди кольнуло тревогой: куда он исчез?

Зашуршали заросли, и из кустов появилась темная пошатывающаяся фигура. Мартин испуганно подскочил, ожидая увидеть перед собой Лику, но человек подошел ближе, и в серой мгле Мартин с облегчением узнал Дэна.

— Где ты был? — выдохнул Мартин, надеясь, что приятель не заметит дрожь в его голосе и трясущиеся от страха руки.

— Поссать ходил. — Дэн сплюнул и с кривой ухмылкой покосился на Мартина, а затем на Яну. — Собирайтесь, голубки. Пора идти.

Яна, разбуженная голосами, поднялась с земли и сонно уставилась на парней. Мартин улыбнулся девушке. Поймав его взгляд, она просияла в ответ.

— Я нашел путь к реке. — Дэн махнул в сторону леса. — Вспомнил эти места. Мы с Абсаломом ходили сюда собирать ягоды. Там, за оврагом с поваленной сосной, есть тропинка, которая ведет к берегу.

— Не надо было ходить без нас… — начал Мартин, но Дэн его оборвал:

— Ты поменьше болтай и побыстрее собирайся.

* * *

Они выбрались к реке, когда солнце поднялось над деревьями. Заросли расступились, и перед ними открылась узкая песчаная полоса, за которой темнели тяжелые воды реки. Моторная лодка Абсалома, вытянутая на берег, тускло поблескивала алюминиевыми бортами.

— Черт, бензина нет! — ругнулся Дэн, проверив топливный бак.

Новость не удивила Мартина: не зря же Абсалом прихватил с собой канистру с топливом, когда они спешно покидали «Юдоль». Вот только весь бензин он вылил в расщелину… Но Мартин кое-что вспомнил:

— Когда Абсалом привез меня на лодке, он спрятал в схроне канистры с бензином!

— Ты помнишь, где он? — спросил Дэн и, когда Мартин кивнул, рявкнул: — Тащи их сюда, а мы пока спустим лодку на воду.

Мартин взобрался на пригорок, на ходу вспоминая дорогу, которой вел его Абсалом несколько недель назад. Тропинка, заросшая травой, виляла под ногами и вскоре вывела Мартина к небольшой роще. Взгляд напоролся на дощатый настил, присыпанный валежником и травой. Крышка схрона показалась Мартину немного сдвинутой в сторону, но не было времени присматриваться. Схватившись за край доски, он потянул настил на себя — и тут же отпрянул в сторону.

В яме на канистрах с бензином лежала Лика. Сцепив руки на груди и подтянув ноги к животу, она тихо стонала. Дневной свет, упав наркоманке на лицо, заставил ее приподнять голову. Подслеповато сощурившись, Лика повернулась к Мартину, и он заметил черную слизь, которой были испачканы ее губы и подбородок. Волосы девушки спутались, почернели от грязи; лицо болезненно осунулось и потемнело. Лика что-то прохрипела, черная слизь запузырилась во рту, и Мартин скривился от ужаса и отвращения.

— Дэн… — с трудом, словно каждое слово вызывало у нее боль, прошептала наркоманка.

Лика могла не продолжать, Мартин все понял: выдавленное ею слово означало, что тварь перебралась из тела Лики в Дэна. Скорее всего, произошло это во время его ночного дежурства, но какая теперь разница: Дэн остался наедине с Яной, которая понятия не имела, какая опасность ей угрожает!

Мартин бросил последний взгляд на Лику. Как и Осмунд до нее, наркоманка умирала, ей оставались считанные минуты, и Мартин ничем не мог ей помочь. Он развернулся и ринулся обратно к реке.

Скатившись с пригорка, Мартин не сразу понял, что происходило на берегу. Повернувшись к нему спиной, Дэн стоял на четвереньках в лодке; его тело выгибалось от спазмов, словно парня рвало. Яну не было видно. Мартина обдало холодом, ноги обмякли: он знал, что будет дальше. Сделав шаг-другой к лодке, он застыл в ужасе, когда перед ним открылась полная картина.

Изо рта Дэна осклизлой черной кишкой свисала тварь из расщелины. Изгибаясь и пульсируя, она присосалась к ямке между ключиц на шее Яны. Бледная и безжизненная, девушка лежала на дне лодке под раскоряченным над нею Дэном, в то время как тварь мощными глотками тянула из нее кровь.

— Н-нет… — вырвалось у Мартина.

В нем боролось два желания: броситься на помощь Яне — или бежать прочь, подальше от кошмарной твари, уничтожавшей обитателей общины одного за другим.

Мартин выбрал второе: он попятился назад. Словно почуяв его взгляд, Дэн обернулся. Тварь с жирным чваком отлепилась от шеи Яны и изогнулась в ту же сторону, куда смотрел Дэн.

Сердце бешено таранило ребра. Застыв на месте, Мартин с ужасом наблюдал, как Дэн, не сводя с него остекленевших глаз, выбирался из лодки. Тварь свисала у него изо рта, хищно вытянув голову с частоколом мелких зубов. Мартин сделал шаг назад, но зацепился за корягу и неуклюже шмякнулся на песок.

Он и моргнуть не успел, как к нему подлетел Дэн и, повалив его на спину, припечатал распластанные руки к земле, не давая возможности пошевелиться. Мартин хотел брыкнуть Дэна ногой, но не смог: тварь сжалась пружиной, а затем стремительным броском втолкнулась в распахнутый от испуга рот Мартина.

Упругая склизкая кишка заскользила по языку и нёбу, ввинтилась в глотку и пищевод, оставляя во рту вкус горечи. В глазах вмиг потемнело, словно их вырвали с мясом, и Мартин исчез в черной пучине забытья.

* * *

Мартин очнулся. Немного гудело в ушах, и горло саднил горький привкус, будто он наглотался дыма от костра. Казалось, что ничего не изменилось: у него все так же были две руки, две ноги и голова на плечах, и всеми конечностями он мог без труда шевелить. Но Мартин знал, что внутри него обитало нечто новое — жадное до свежих чувств и эмоций, растворенных в крови будто самый желанный наркотик.

Существо, поселившееся внутри Мартина, искало удовольствие: