Черная линия - Жан-Кристоф Гранже

Марк пользовался разными способами получения информации, и нельзя сказать, что он отдавал предпочтение Интернету. Слишком обширно, слишком запутанно. Вообще, ничто не могло сравниться с телефонным звонком и непосредственными человеческими контактами. Он позвонил в посольство Германии — там работал знакомый пресс-атташе. Последний, даже не отключаясь, соединился по другой линии с приятелем, репортером журнала «Штерн», специализировавшимся на чрезвычайных происшествиях, который сам освещал дело Кройц. У того сохранились координаты Эрика Шрекера, адвоката семьи.

Спустя несколько минут Марк разговаривал с адвокатом. На своем самом лучшем английском он постарался объяснить, что его интересовало: ему хотелось бы выявить возможные связи между обвинением, выдвинутым в Джохор-Бахру, и подозрениями, возникшими в отношении дайвера в Камбодже. Шрекер сухо оборвал его:

— Сожалею, но я ничего не могу вам сообщить.

— Может быть, вы мне хотя бы скажете, собираетесь ли вы снова возбудить дело. Дает ли арест Реверди в Малайзии основания, чтобы подать на апелляцию в Камбодже?

— Суд уже состоялся. Дело было прекращено.

Тем не менее по его тону Марк понял, что у Шрекера и семейства Кройц имелись определенные планы.

— Вы связывались с представителями потерпевшей стороны в Малайзии?

— Пока что слишком рано говорить о чем бы то ни было.

— Но ведь в этих двух делах прослеживается определенное сходство, не правда ли?

— Послушайте! Мы с вами теряем время. Я ничего вам не скажу. Вы знаете, что адвокаты не разговаривают с журналистами, если только это не. может помочь им в ведении дела. Это дело требует лишь одного: максимальной деликатности. Я не возьму на себя никакого риска.

Марк откашлялся.

— Вы можете навести обо мне справки. Я — серьезный журналист.

— Дело не в этом.

— Обещаю, что дам вам прочитать статью до опубликования. Я…

Адвокат расхохотался, на несколько секунд его голос зазвучал совсем молодо.

— Если б вы знали, сколько статей мне обещали показать до публикации, а я их и близко не увидел!

Марк не стал настаивать: он не мог припомнить, чтобы хоть раз сдержал обещание такого рода. Он предпочел сделать упор на практическую сторону дела:

— У меня за плечами двадцать лет судебной хроники. Я не из тех, кто готов написать что угодно. Просто введите меня в курс дела. Вы видите связь с папанским делом или нет?

Адвокат промолчал.

— Будут ли сотрудничать правовые системы двух стран?

— Послушайте, я…

— Заместитель гособвинителя Малайзии поедет в Камбоджу?

Молчание Шрекера вдруг стало каким-то другим. Он устало вздохнул:

— Я связывался с ним, когда он был в Джохор-Бахру. Я не получил никакого ответа. И мы по-прежнему не знаем, готовы ли камбоджийцы передать ему материалы по делу Кройц.

— А почему вы сами не дадите ему их?

Адвокат снова расхохотался, на сей раз саркастически:

— Потому что у нас их нет. В 1997 году мы выступали всего лишь в качестве иностранных консультантов. Кхмеры очень чувствительны в отношении всего, что могло бы поставить под сомнение их компетентность. Речи быть не может, чтобы люди с Запада поучали их.

Адвокат начал горячиться; Марк почувствовал, что это дело его волнует.

— Вам следует понять одну вещь, — продолжал Шрекер, — Красные кхмеры убили восемьдесят процентов юридического персонала Камбоджи. В настоящее время уровень подготовки тамошних адвокатов и судей не выше, чем у учителя начальных классов. Да еще коррупция и политическое давление. Полный бардак! Добавьте к этому достаточно сложные отношения между Камбоджей и Малайзией. Кроме того, когда мы попытались действовать через Таиланд, мы…

— Почему через Таиланд?

Адвокат не ответил, но Марк догадался:

— В Таиланде возбуждено дело против Реверди?

Шрекер по-прежнему молчал. Марк продолжал настаивать:

— Там у Реверди тоже были проблемы?

— Нет, никаких проблем. Его ни в чем не обвиняли.