Книга убийств - Джонатан Келлерман

— Куда-нибудь в тихое, пустынное место.

— Именно. Потому что ты совсем не нервный тип, для тебя задача состоит в том, чтобы выбросить труп. А наш клиент относится к другой категории. С одной стороны — он умен: положил тело у самой дороги, чтобы, как только закончит, сесть в машину и умчаться с места преступления. На сто первом шоссе никто ни на кого не обратил внимания. Он дождался наступления темноты, убедился сначала, что его никто не видит, остановился, положил труп и уехал в ночь. Отличный план. Время выбрано удачно, когда час пик уже прошел. Но он все-таки рискнул и немного задержался, чтобы поиграть со своей марионеткой. Значит, ему не просто нужно было избавиться от тела. Он устроил настоящее действо — и насладился творением собственных рук. Он не глуп и не безумен.

— Играет, — проговорил Майло, потому что такое объяснение показалось ему приемлемым.

Почему-то пришла мысль о шахматах, однако ему никак не удавалось уложить происшедшее в рамки какой-нибудь определенной игры.

— «Посмотрите на меня», — сказал Швинн. — Вот что он нам говорит. «Смотрите, что я могу сделать». Мало того, что он ее изнасиловал до полусмерти — могу побиться об заклад, мы обнаружим его сперму повсюду. Он решил поделиться своей добычей со всем миром. «Она в моей власти, валяйте, ребята, пользуйтесь».

— Групповое развлечение, — хрипло проговорил Майло, вспомнив вечеринку Хэнка Суонгла в дивизионе Ньютона.

Девица в Ньютоне — приземистая, довольно толстая блондинка, работавшая в банке, строгая и сдержанная днем, — становилась настоящей шлюхой, если речь шла о полицейских. Она уже немало выпила и почти ничего не соображала, когда кто-то из коллег втолкнул к ней в спальню Майло. Она потянулась к нему, и он заметил перепачканную помадой щеку. Девица сказала: «Следующий» — совсем как в очереди в булочной. Он пробормотал что-то, извиняясь, и поспешно выскочил из комнаты. Почему, черт подери, он сейчас об этом вспомнил? Тошнота вернулась, Майло сжимал и разжимал кулаки.

Швинн не сводил с него глаз.

Майло с трудом разжал пальцы и постарался произнести совершенно спокойно:

— Значит, он разумнее маньяка. Но ведь все равно мы говорим о человеке, у которого не все в порядке с головой, верно? Нормальный такого не сотворит.

Он и сам чувствовал, как глупо прозвучали его слова. Швинн снова улыбнулся:

— Нормальный. А что это, по-твоему, такое?

Не говоря больше ни слова, он повернулся к Майло спиной и, размахивая фотоаппаратом, пошел прочь. Швинн остановился около машины медэксперта, оставив Майло наедине с его дурацкими рисунками и мыслями.

А что это, по-твоему, такое?

Понимающая улыбка. Сплетни о сексуальных пристрастиях Майло наверняка добрались уже и сюда. Может, именно поэтому Швинн ведет себя так агрессивно?

Майло снова сжал кулаки. Он начал было думать, что все в порядке, ведь первые семь убийств не произвели на него такого уж сильного впечатления, он поверил, что приживется в отделе убийств и сможет не принимать происходящее близко к сердцу.

Теперь же, проклиная весь мир, Майло подошел к девушке. Даже ближе, чем Швинн. Он смотрел на нее, видел все ее раны, чувствовал запах — погрузился в ужас случившегося и приказал себе: Заткнись, идиот. Кто ты такой, чтобы жаловаться? Смотри на нее.

Но тут его ослепила вспышка ярости, окатила с ног до головы, и неожиданно он почувствовал себя сильным, жестоким, умным, несущим отмщение.

Ему не терпелось действовать.

Он должен понять, что произошло. Ему это необходимо. Майло ощутил запах смерти девушки. И ему вдруг отчаянно захотелось проникнуть в ад, в котором она умирала.

Было почти одиннадцать, когда Майло и Швинн вернулись в свою машину.

— Ты снова поведешь, — заявил Швинн.

Никакой враждебности, никаких замечаний с подтекстом, и Майло решил, что неправильно понял слова Швинна. Видно, он постепенно становится параноиком, а его напарник всего лишь просто болтает и ничего особенного не имеет в виду. Просто он так устроен.

— Куда?

— Знаешь что, поезжай по шоссе, потом разворачивайся и возвращайся в центр. Мне нужно подумать.

Майло выполнил распоряжение и выехал на шоссе той же дорогой, что и убийца. Швинн потянулся, зевнул, шмыгнул носом и, вытащив бутылочку с лекарством, сделал большой глоток. Затем выключил приемник, закрыл глаза и принялся теребить уголки губ. Майло понял, что теперь он будет молчать долго.

Он и правда молчал до тех пор, пока они не вернулись в город, проехали по Темпл, мимо Музыкального центра, окруженного пустыми участками земли. Масса свободного пространства, где богачи собираются выстроить новые храмы культуры. При этом они будут говорить о возрождении города — как будто кто-нибудь поверит в их глупые рассуждения о необходимости привести в порядок центр города, как будто он не представляет собой чудовище из стекла и бетона, в утробе которого удобно устроились государственные учреждения, где днем трудятся бюрократы, с нетерпением ожидающие окончания рабочего дня и возможности убраться подальше отсюда, где ночью царят мрак и холод.

— Ну и что дальше? — спросил Швинн. — Я про девушку. Как ты думаешь, что мы должны сделать?

— Узнать, кто она такая?

— Никаких проблем. У нее прекрасные, ухоженные ногти, ровные зубы. Если она и стала уличной шлюхой, то совсем недавно. Кто-нибудь наверняка будет ее искать.

— Может, стоит запросить Бюро розыска пропавших людей?

— Вот ты и запросишь. Позвони туда завтра утром, потому что тамошние ребятишки по ночам работать не любят. Заставить их оторвать задницу от стула в такой час почти невозможно.

— Но если кто-нибудь уже заявил, что она пропала, и мы получим информацию сегодня, это даст нам преимущество…

— Какое преимущество? У нас тут не гонка с препятствиями, приятель. Если преступник убрался из города, нам его уже не догнать. А если нет, несколько часов погоды не сделают.

— Но ведь ее родители, наверное, волнуются…

— Прекрасно, амиго, — сказал Швинн. — Хочешь побыть социальным работником, валяй. А я еду домой.

Он сказал это совершенно спокойно, с видом человека, знающего все наперед.

— Едем в участок? — спросил Майло.

— Угу. Нет, не нужно. Остановись… да остановись же, приятель! Вот там, да, именно около автобусной остановки, где скамейка.

Скамейка стояла в нескольких ярдах на северной стороне Темпл. Майло ехал по левой полосе, и ему пришлось сделать резкий разворот, чтобы не проскочить мимо. Он остановился около тротуара и осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, почему Швинн вдруг передумал.

Темный, пустой квартал, вокруг никого — нет, кто-то там был. Из тени появился человек, который очень быстро шел в западном направлении.