Вне себя - Дидье ван Ковелер

— А, вот и он!

Услышав электрический зуммер, Кермер вскакивает на свои короткие ножки, бежит нажать кнопку, открывающую дверь, подтягивает сползшие брюки и заново стягивает волосы в хвост — как будто это ему, а не мне предстоит очная ставка. Я с тревогой кошусь на Мюриэль, ищу под столом ее руку, но нахожу только колено, которое она тотчас отодвигает. Я не свожу с нее глаз, а она с плохо скрываемым удивлением — чтобы не сказать предпочтением — взирает на вошедшего высокого блондина. Я и сам знаю, что сравнение не в мою пользу: на его фоне я сильно проигрываю. Безупречный, элегантный, загорелый, этакий отлаженный робот, он прямо-таки излучает уверенность, которой так недостает мне. Да, рядом с ним я выгляжу совсем бледно… Следя краем глаза за реакцией Мюриэль, я понимаю, что он смотрится в роли меня лучше, чем я сам. Ему и рта открывать не надо, чтобы убедить: такой человек может зваться только Мартином Харрисом и не иначе.

— Ну что, — сразу берет быка за рога профессор, — у нас завелся двойник?

Самозванец останавливается среди клеток, смотрит на меня в упор, стиснув зубы. Я медленно встаю. Вытираю рот бумажной салфеткой, спокойно, без суеты — я хозяин положения. Он резко оборачивается к Кермеру:

— Теперь понятно, почему вы мне позвонили. Мадемуазель Понто ничего не знала о проверке…

— Вы говорили с Жаклин Понто?

— Я заходил в дирекцию, думал, вы там…

Кермер бледнеет. За пару секунд он потерял и свое преимущество, и контроль над ситуацией, и беспристрастность. Он молча слушает негодяя, который советует ему позвонить в службу охраны: я-де опасный мифоман, возомнил себя им и преследую его, полиция уже однажды задержала меня, с него хватит, на этот раз он подает жалобу. Кермер поворачивается ко мне. Теперь в его глазах только злость: как я смел привлечь к нему внимание администрации, да еще зря?

— Вы довольны? — неприязненно фыркает он.

— Спросите, какие у него дипломы и ученые степени.

Тут самозванец впервые теряется. С трудом владея собой, он призывает Кермера в свидетели:

— Да сколько можно, мне осточертело предъявлять документы всякий раз, как я натыкаюсь на этого психа! Где это будет в следующий раз? В супермаркете, на теннисном корте, у дантиста?

— Ответьте, Мартин, — советует Кермер, и у меня не остается иллюзий относительно его выбора.

— Master of Forestry[2]Йельского университета, — чеканит он, — с 1990 года заведующий лабораторией в Environmental Science Center[3]по адресу: 21, Сэчем-стрит, там же, в Йеле; докторская диссертация о мутациях растений в процессе опыления; выезжал для научных изысканий в Австралию, Малайзию, Амазонию, Южную Африку; пятнадцать публикаций, в том числе исследование электрохимических сигналов как средства защиты от травоядных… Достаточно?

— Почему антилопы умирают от голода в заповедниках? — спрашивает Кермер, демонстрируя хваленую беспристрастность.

— Потому что растения, которыми они кормятся, предупреждают об опасности, выделяя газ, который делает флору токсичной в радиусе шести метров.

— Какой газ?

— Этилен. Если у антилоп недостаточно обширная территория, чтобы избежать этой цепной реакции, они скорее умрут от голода, чем отравятся!

— Ну? — повернувшись ко мне, бросает Кермер с высоты судейского положения.

Я пожимаю плечами. Да, я доказал это в пяти странах, а также обнаружил ответные действия некоторых представителей фауны: например, божья коровка, паразитирующая на тыквах в Мексике, каждый день принимается за лист, расположенный в шести с половиной метрах от ее предыдущей трапезы… Достаточно прочесть мои статьи, чтобы узнать это. Лучше, добавляю я, проэкзаменовать нас по еще не опубликованному открытию. И тотчас получаю вопрос: какие изменения аминокислот вызывают генетические мутации в функциональном ряду гена. Понятия не имею. Профессор спрашивает моего оппонента — тот тоже не знает и напоминает ему, что это скорее его, Кермера, епархия.

— В самом деле, извините. Как зовут моего племянника?

— Орельен.

Тут я сам, минуя посредника, спрашиваю самозванца, какая оса опыляет орхидею-молот.

— Горита. Точнее самец гориты.

Я ловлю его на ошибке, припечатываю ссылками на мои публикации. Нимало не смутившись, он снисходительно замечает Кермеру, что горита и тиннидея — две разновидности одной осы. Ошеломленный его наглостью, я опровергаю эту чушь, а он не остается в долгу, заявив, что я перевожу разговор на насекомых, чтобы скрыть недостаток познаний в ботанике.

— Хорошо, тогда назовите отличительную черту acacia cornigera!

— На этом растении селятся колонии муравьев, и его листья выделяют специальную кашицу для их потомства, состоящую из протеинов и жиров, а муравьи за это защищают ее от всех паразитов и, в свою очередь, подкармливают личинками насекомых. А как я это доказал? — перебрасывает он вопрос мне.

— Я пометил личинки изотопами и таким образом мог наблюдать их поглощение тканями акации. Когда?

— В июне девяносто шестого. Как ползучие растения находят опору?

— Этого вы не можете знать. Я еще ничего не опубликовал, опыты не закончены…

— Вот и доказательство, что вы не в курсе моих нынешних экспериментов, — ухмыляется он.

— С чилийской бигнонией? На ее усиках имеются папиллы, которые выделяют…

— …возможно, выделяют газообразные гормоны…

— …рефлюкс которых может доносить до папилл информацию о местонахождении опоры.

— Какие последние лесные массивы в Малайзии еще не подверглись вырубке?

— Сунгай Уреу, Сунгай Бату, Улу Маго. Я вместе с местными кочевниками борюсь за сохранение их жизненного пространства. Что ответило мне правительство?

— Что им надо менять образ жизни, дабы впредь не зависеть от леса: таким образом им оказывают услугу.

Мы переводим дыхание, буравя друг друга глазами. Профессор и Мюриэль следили за нашим поединком, как зрители за теннисным матчем. Они молча переглядываются, будто советуются. Ужасно, но, не будь я кровно заинтересован, пришлось бы признать, что силы равны. Нет, Лиз не смогла бы так подковать своего любовника. Она ничего не смыслит в ботанике, ей это неинтересно — гипотеза о том, что она могла мне в наказание сотворить мое «альтер эго», как карточный домик, рассыпалась на глазах. Этот тип такой же настоящий я, как и я сам, он имеет то же образование и досконально знает все темы, которыми я занимаюсь. Я копил свои знания десятки лет, а он — как он мог за шесть дней возникнуть из ниоткуда с готовым багажом? Остается предположить, что подмена планировалась заранее: допустим, «Монсанто», мощный агропродовольственный трест, таким образом ставит палки в колеса нам с Полем де Кермером, чтобы мы, чего доброго, не добились запрета на трансгенные продукты…