48 улик - Джойс Кэрол Оутс

Кровь прилила к лицу, я почувствовала, как оно начало гореть. Глаза застлали слезы ярости.

А потом я с величайшим достоинством – нет, не ударила Дениз, – а повернулась и, держа спину прямо, всем своим видом выказывая негодование, пошла прочь. Пошла прочь, а Дениз смотрела мне вслед.

Ни за что. Никогда. Никогда я не передумаю. Я знаю то, что знаю. То, что никто из вас никогда не узнает.

Помятый кошелек «Прада», который «предположительно» признали вещью Маргариты Фулмер, в качестве вещественного доказательства приложили к материалам дела, и, полагаю, он по сей день хранится в полиции.

Глава 18

Хаос и зацепки.

В нашем холодном климате апрельские метели нередки. Снежинки хаотично кружатся в небе, словно возможные ключи к разгадке какой-то тайны.

И это ужасно, когда осознаешь, что окружающий мир представляет собой хаотичный круговорот ключей к разгадке тайн.

Тела нет, есть только исчезнувшее тело. И никаких гарантий, что это исчезнувшее тело живо.

Почему только я одна сообразила, что кошелек фирмы «Прада» – это не ключ к разгадке, а ложная зацепка? То есть предмет, который мог бы быть «ключом к разгадке» исчезновения М., на самом деле является ложной зацепкой, подкинутой с одной-единственной целью – ввести в заблуждение, а не прояснить ситуацию.

Хитрость, призванная внушить следователям, что М. похитили, а ее кошелек выбросили из окна машины, направлявшейся к автостраде. Что, впрочем, тоже не исключено.

Но недоверчивую Дж. не проведешь. Какой смысл выбрасывать кошелек похищенной женщины из окна машины, мчащейся к выезду на автостраду? Где здесь логика? Зачем это нужно?

Ясно, что это сделано намеренно. Для чего? Чтобы направить по ложному следу.

Чтобы убедить полицию, будто пропавшая женщина находится не в Авроре, а где-то в другом месте. Чтобы полиция думала: совершено преступление, и пропавшая без вести женщина исчезла «не по собственной воле». Есть и другие улики, которые, возможно, не заметили. Но они не ускользнули от внимания Дж., внимательно изучившей ежедневники М. за период с начала 1991 года.

Многие записи сделаны карандашом. Как в любом ежедневнике.

Среди множества записей, не представлявших никакого интереса, в глаза бросалась одна – за 8 апреля: «МАМ, 9 утра».

И еще одна – на 2 марта: «МАМ, 11 утра».

Разумеется, никому об этом я не сказала. Со следователями я старалась контактировать как можно реже – ровно столько, чтобы не вызвать подозрений.

Еще одна ложная зацепка – астрологическая карта М.

Она родилась 23 марта 1961 года, ее знак Овен.

(Дж. родилась 18 августа 1967 года, ее знак – Лев.)

Университетов я не оканчивала, но моей натуре свойственен здоровый скепсис, и в астрологию я, разумеется, не верю. Уповать на «Бога» глупо, но еще бо=льшая глупость – уповать на «звезды».

Человеческий разум, столкнувшись с хаотичным нагромождением зацепок, пытается понять то, что осмыслить невозможно. Даже Эйнштейн как-то презрительно воскликнул: «Бог не играет в кости со вселенной!»

Но, вероятно, Господь все же играет в кости со вселенной.

Если тебя разъедает беспокойство и ты готов провести над изучением своей «натальной карты» столько же времени, сколько мог бы потратить на постижение чего-то полезного, например, методов математического анализа в объеме программы средней школы, наверное, можно извлечь пару-тройку выводов из одного только факта, что М. родилась 23 марта. Или что я родилась 18 августа. Или что Овен и Лев взаимодействуют вполне определенным образом, который неизбежно приводит к раздорам, соперничеству, борьбе, победам. Или что Овны – натуры творческие, одаренные богатым воображением, вдумчивые, добрые, дисциплинированные, организованные, но в то же время равнодушные к окружающим, раздражительные, упрямые. А Львы – верные, правдолюбивые, наделены независимым умом, но в то же время требуют беззаветной преданности, ревнивы и по природе своей собственники.

Это же просто смешно! Совершенно беспочвенные утверждения.

Основные черты человеческой личности определяют такие факторы, как генетика, дородовой уход и окружающая среда, а вовсе не звезды. Астрология давно уже скомпрометирована как никчемная псевдонаука.

Тем не менее, к нашему вящему неудовольствию, некая жительница Авроры по имени Милдред Пфайффер, астролог-медиум, как она высокопарно величала себя, решила составить подробную астрологическую карту исходя из даты рождения моей сестры и даты ее исчезновения. Она ничего не знала о семье Фулмеров и, разумеется, о Маргарите тоже, но утверждала, что ее расчеты помогут «разрешить эту загадку».

Сначала эта бесстыдная саморекламщица попробовала встретиться с отцом, но наша домработница даже на порог ее не пустила. Тогда она попыталась поговорить со мной, но, естественно, получила от ворот поворот.

Затем – неслыханная наглость! – Милдред Пфайффер заявилась в полицейский участок и потребовала встречи со следователями, которые вели дело об исчезновении М., и ей отказали в третий раз.

Но мошенница не унималась. Она отважилась постучаться в дом к нашим родственникам на Лейквью-авеню, и те – по наивности, а может, из зловредности – впустили этого доморощенного астролога-медиума и выслушали ее бредовый лепет.

На следующее утро мне позвонила кузина Дениз, чтобы рассказать об их встрече.

Я почти сразу же прервала ее:

– Все, хватит, Дениз. Я кладу трубку.

– Постой, Джорджина! Эта женщина высказала интересные соображения…

– У нее нет и не может быть «интересных соображений». Астрология – чистый предрассудок, а все «экстрасенсы» – шарлатаны. Я кладу трубку.

Голос у меня дрожал от ненависти. Эту свою кузину я на дух не выносила. В школьные годы она была ближайшей подругой М.

– Нет, Джорджина, постой! – воскликнула Дениз. – Она говорила, что может «видеть»…

– «Видеть» она ничего не может. Придумала какую-то бессмыслицу для дурачков, и этот бред попадет в газеты, если мы ее сейчас же не остановим. Маргарита не верила в «символы и знамения», – с негодованием добавила я, – и мы с отцом тоже не верим. Это просто оскорбительно.

– Джорджина, прошу тебя, не кричи! Я хорошо тебя слышу. Милдред Пфайффер говорит, что, по ее расчетам, Маргарита еще здесь – в Авроре. Она «видит» – так она говорит – глазами Маргариты (она тоже своего рода экстрасенс), но ее видение «затемнено, затянуто облаками». Она пыталась вступить с Маргаритой в контакт, но, по ее словам, Маргарита «молчит», не отвечает…

– Дениз, это полная чушь. Хочешь вывести меня из равновесия, да? Ради бога, только папе с этим не звони – ни в коем случае. Эта женщина – бессовестная мошенница. Ей деньги наши нужны. Она надеется получить от папы пятьдесят тысяч долларов! Если ты с ней общаешься, передай, чтоб она не смела лезть в жизнь Маргариты. А если будет упорствовать, скажи, что я ее убью.

– Джорджина, что ты такое говоришь? Ты убьешь?..

– Я подам на нее в суд. Я сказала «подам в суд». Все, я кладу трубку, пора прекратить этот дурацкий разговор.

Я со всей силы швырнула трубку на рычаг, так что она со стуком отрикошетила на пол.

Глава 19

«Медиум-экстрасенс».

Теперь я понимаю, что ошиблась. В том, что не приняла Милдред Пфайффер всерьез.

Думала: мы ведь все-таки живем в двадцатом веке, а