Нерв - Джинн Райан

Я говорю:

– Эй, мне – латте. Мое любимое, с ореховым сиропом.

Хорошо ли я изобразила «звездную болезнь»?

Он сжимает губы.

– И?

Э-э? Это и его испытание тоже. Может, главное слово тут – «потребуй»?

Я поднимаюсь на носочки балеток и встряхиваю волосами.

– Что значит «и»? Мне нужно латте! Прямо сейчас!

Он подходит ближе, так что мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Кто, как ты думаешь, я такой?

Я в недоумении.

– Ты Иэн, верно? – голос у меня звучит, как у мультяшного персонажа.

– Ага.

– Ну а я – Ви.

Его губы изгибаются в улыбке.

– Ви – это сокращение от чего?

А вот это уже секрет. Я глубоко вздыхаю.

– Ладно. Я так понимаю, мы оба в проигрыше. Если, конечно, твоим заданием не было вести себя, как придурок.

Я направляюсь к дверям, но он хватает меня за руку.

– Погоди, ты что, уже сдаешься?

Я склоняю голову набок. Что за игру он ведет?

– Так ты купишь мне латте или нет?

– Ради чего ты здесь?

Ради пары потрясающих туфель, дубина.

– Что ты имеешь в виду?

Он наклоняется ближе.

– Мое испытание отчасти зависит от тебя.

Хм-м.

– Это как?

– Ты должна сказать, что я – потрясающий любовник. – Голос у него такой тихий, что я едва могу разобрать, что он говорит.

– Что?

– Ты должна сказать мне, что я – потрясающий любовник. Вслух. Громко.

Это что, действительно часть испытания? Или он морочит мне голову? Может, заморочить голову – это и есть его испытание. Но что если я скажу ему, что он – потрясающий любовник, а он все равно не купит мне латте? Тогда он пройдет свое испытание, а я свое – нет. Да и вообще, может, не дать мне пройти испытание – это и есть его задача? Господи, всего два испытания в игре, а голова уже кругом. Интересно, НЕРВ все так и запланировал?

Я упираю руку в бедро, а другую нацеливаю ему прямо в грудь – тысячу раз видела, как Сидни принимает эту позу, когда хочет, чтобы ее услышали.

– Становись в очередь. Как только ты закажешь латте, я расскажу всему кафе, как ты хорош в постели.

Секунду он меня изучает, тоже, должно быть, борется с подозрениями.

– Договорились.

Он становится в очередь. Я ужасно довольна собой, пока до меня не доходит, что самая худшая часть моего испытания начинается именно сейчас. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, стараясь не прислушиваться к смешкам вокруг. Голова у меня опять становится легкой, а сердце стучит неровно. Так вот на что похож приступ паники! Господи, так, в темноте, гораздо хуже. Всегда ненавидела темноту. Неудержимое воображение подсовывает одну картинку за другой. Может, кому-то еще досталось испытание стукнуть меня по голове? Или задрать мне юбку? Я чувствую себя настолько уязвимой, что слезы наворачиваются на глаза. Какое классное шоу для НЕРВа. Я чувствую прилив злости на игру, и паника тонет в этой злости. Ага, прекрасно. Держись за злость и пой. Я открываю рот и, к своему удивлению, слышу собственный голос. Он дрожит, и фальшивлю я отчаянно, но все же пою.

Когда я добираюсь до конца первого куплета, до меня доходит, что есть еще одна дилемма. С закрытыми глазами я не смогу увидеть, как Иэн заказывает. Как же я пойму, когда кричать, что он – потрясающий любовник? Если я сделаю это слишком рано, не кинет ли он меня с латте? Я продолжаю петь, впиваясь ногтями в ладони.

Со всех сторон раздается смех. Может, испытание Иэна состоит в том, чтобы вылить латте мне на голову? Я вздрагиваю, почувствовав, что ко мне кто-то подошел.

– Он только что заказал тебе латте, – шепчет Томми; он сует мне в руку салфетку.

Мне хочется обнять его.

– Спасибо, – говорю я между куплетами, и вытираю щеки. И только сейчас спрашиваю себе, почему я не смотрела сама и откуда Томми знал, что я этого не сделаю.

Я чувствую, как в груди разгорается искра надежды. Я почти прошла испытание. Хотя мне еще предстоит помочь Иэну с его испытанием. Если, конечно, я сама его не кину. Но, естественно, я этого не сделаю. Я же Козерог, в конце концов.

Покрепче зажмурившись, я ору:

– Ты лучший мужчина, который когда-либо у меня был, Иэн!

Со всех сторон раздается смех. С горящими щеками я снова начинаю петь о пиве.

Когда я дохожу до шестидесяти трех бутылок пива на стене, я чувствую, как ко мне кто-то подходит. Раздается голос Иэна:

– Латте для самой восхитительной девушки на свете, – произносит он и приятным тенором начинает петь «Beautiful Girl» – исполнение, которое гарантировало бы ему звездную роль в школьном спектакле.

Я отрываю глаза и принимаю из его рук чашку горячего кофе, пока он продолжает свою серенаду. Когда тебе поют на публике – это смущает и кружит голову одновременно. Один из ребят, снимающих видео, показывает ему большой палец. Девушка, которая вошла в кафе вслед за Иэном, хохочет, снимая все на телефон. Две девушки рядом быстро строчат что-то на своих телефонах. Интересно, может, они ставят нам оценки? Я вызываю в себе внутреннюю Сидни и картинно машу им ручкой, хотя, конечно, не собираюсь всерьез участвовать в отборе на игру в прямом эфире. Мне просто нужны эти туфли. Которые, кстати, я уже заработала. Тут, к счастью, песня заканчивается. Окей, задание окончено. Уф.

Я поднимаю картонный стакан, приветствуя Иэна:

– Браво!

Он кланяется и позирует для Зрителей, особенно для своего оператора-фотомодели – скорее всего, она его девушка. А потом он улыбается. Вау. Как сильно улыбка меняет лицо. Зубы у него потрясающе белые и ровные, а ямочки на щеках такие глубокие, что туда можно засунуть монету.

Томми присоединяется к нам. Стиснув зубы, он окидывает Иэна подозрительным взглядом и говорит:

– Уже девять сорок пять.

Я поворачиваюсь к Иэну.

– Пора бежать. Спасибо за латте и за песню.

Он машет девушкам, которые все еще печатают в своих телефонах.

– Ты уж прости, что я вел себя, как полная задница. Мне пришлось. Это было задание – взбесить тебя, а потом попросить прокричать эту фигню насчет любовника.

– Рада слышать, что это не твое истинное лицо.

Он пристально глядит на меня, будто пытается меня раскусить, но что-то не укладывается в общую картину.

– Классно ты справилась с испытанием. Я впечатлен.

В груди у меня поднимается волна. В самом деле, я неплохо справилась, а?