Пустой стул - Джеффри Дивер

— Ну и что?

Геберта опередил Деллрей.

— Ты сотрудник правоохранительных органов. И сядешь. — Увидев, что она по-прежнему не понимает, он объяснил: — Сядешь в тюрьму. Тебя придется держать отдельно. Иначе ты не протянешь и недели. Тебе придется туго, Амелия. Очень туго.

— Но ведь никто не будет знать, что я полицейская.

Деллрей усмехнулся.

— К тому моменту, как ты получишь тюремную одежду, о тебе уже будут знать всё хоть сколько-нибудь интересное.

— Но я же здесь никого не упекала за решетку. Какое им будет дело до того, что я из полиции?

— Наплевать, откуда ты. — Деллрей взглянул на адвоката, подтвердившего его слова кивком. — Тебя просто аб-со-лют-но нельзя держать вместе с другими заключенными.

— Значит, пять лет в одиночке.

— Боюсь, что так, — сказал Геберт.

Почувствовав прилив тошноты, Сакс зажмурилась.

Пять лет без движения, пять лет клаустрофобии и кошмаров.

А потом, имея судимость, разве сможет она думать о том, чтобы стать матерью? Амелия задохнулась от отчаяния.

— Итак, что вы решили? — спросил адвокат.

Сакс открыла глаза.

— Я подаю заявление.

Зал был наполнен до отказа. Сакс заметила Мейсона Джермейна, других полицейских. В первом ряду сидела пожилая пара с красными от слез глазами, по всей видимости, родители Джесса Корна. Сакс хотелось что-то сказать им, но ее останавливали их презрительные взгляды. Лишь на двух лицах она увидела сочувствие: на лице Мери-Бет Макконнел и лице сидевшей рядом с ней грузной женщины, по-видимому, ее матери. Люси Керр нигде не было. Как и Линкольна Райма. Сакс предположила: криминалист испугался, что его сердце не выдержит зрелища, как ее уводят в оковах. Что ж, он прав, при данных обстоятельствах ей тоже не хотелось его видеть.

Судебный пристав отвел ее на скамейку для обвиняемых. Наручники с нее он не снял. Рядом с Сакс сел Сол Геберт.

При появлении судьи все встали. Тощий человечек в черной мантии некоторое время изучал документы, переговариваясь с секретарем. Наконец он кивнул, и секретарь объявил:

— Штат Северная Каролина против Амелии Сакс.

Судья повернулся к прокурору из Роли, высокому седовласому мужчине. Тот встал.

— Ваша честь, подсудимая и обвинение заключили соглашение. Подсудимая признает себя виновной в неумышленном убийстве заместителя шерифа Джесса Рэндолфа Корна. Обвинение снимает все остальные пункты и предлагает наказание в виде пяти лет заключения без возможности досрочного освобождения.

— Мисс Сакс, вы обсуждали это соглашение со своим поверенным?

— Да, ваша честь.

— И он предупредил вас, что у вас есть право отказаться от соглашения и предстать перед судом присяжных?

— Да.

— Вы приняли это решение по доброй воле, без принуждения?

Сакс подумала о своем отце, о Нике. О Линкольне Райме.

— Да.

— Хорошо. Итак, признаете ли вы себя виновной в неумышленном убийстве?

— Признаю, ваша честь.

— Учитывая заявление обвинения, я приговариваю вас…

Обитые красной кожей двери в коридор распахнулись внутрь, и в зал с пронзительным визгом въехал в инвалидном кресле Линкольн Райм. Судебный пристав попытался было придержать двери, но криминалист, не желая ждать, просто раздвинул их своей «Штормовой стрелой». Одна створка ударилась о стену. Следом в зал торопливо вошла Люси Керр.

Судья недовольно поднял взгляд, собираясь сделать замечание. Но, увидев кресло-каталку, он — подобно большинству людей — счел за лучшее промолчать.

Судья снова повернулся к Сакс.

— Итак, я приговариваю вас к пяти годам…

— Прошу прощения, ваша честь, — остановил его Райм. — Мне необходимо срочно переговорить с подсудимой и ее защитником.

— Видите ли, — проворчал судья, — сейчас здесь слушается дело. Поговорите с ней как-нибудь в другой раз.

— Ваша честь, — настаивал Райм, — мне необходимо переговорить с ней сейчас.

Его громкий голос заглушил ворчание судьи.

Совсем как в старые добрые времена. Он в зале суда.

Большинство людей считает, что задача криминалиста — найти и проанализировать улики. Однако когда Линкольн Райм занимал должность главы криминалистического отделения полиции Нью-Йорка, ему приходилось бывать в суде, давая показания, не реже, чем работать в лаборатории. Свидетель из Райма был великолепный — Блейн, его бывшая жена, часто жаловалась, что он не общался с людьми, а играл перед ними, и перед ней в том числе.

Криминалист осторожно подъехал к ограждению, отделявшему столики адвоката и прокурора от мест для публики. Он посмотрел на Амелию Сакс, и от этого зрелища у него едва не разорвалось сердце. За три дня, проведенные в тюрьме, она очень исхудала и осунулась. Грязные волосы были убраны в тугой узел — так молодая женщина поступала во время осмотра места преступления, чтобы не задеть прядью за улики. От этого ее красивое лицо казалось суровым и угрюмым.

Подойдя к Райму, Геберт нагнулся к нему. Криминалист что-то ему шептал. Наконец адвокат, кивнув, выпрямился.

— Ваша честь, я сознаю, что сейчас происходят слушания по поводу заявления обвиняемой. Но у меня есть к вам необычное предложение. Защите стали известны новые обстоятельства дела.

— Если подзащитная откажется от своего заявления, — оборвал его судья, — вы сможете представить их на суде.

— Я не собираюсь ничего представлять на суде. Мне бы хотелось ознакомить с этими обстоятельствами обвинение, быть может, мой почтенный коллега примет их во внимание.

— Чего вы добиваетесь?

— Быть может, он пересмотрит обвинения, выдвигаемые против моего клиента, — с деланной скромностью заметил Геберт, — что хоть как-то облегчит бремя работы, лежащее на плечах вашей чести.

Судья закатил глаза, показывая, что велеречивость в этих краях никого не трогает. И все же он повернулся к прокурору.

— Ну?

— Какие обстоятельства? — спросил тот у Геберта. — Новый свидетель?

Больше Райм не мог сдерживаться.

— Нет, — сказал он. — Улики.

— Вы тот самый Линкольн Райм, о котором я столько наслышан? — спросил судья.

Как будто в Дегтярном штате сейчас работают два криминалиста-инвалида.

— Да, это я.

— Где эти улики? — спросил прокурор.

— Они находятся в моем сейфе в управлении местной полиции, — ответила Люси Керр.

— Вы готовы дать показания под присягой? — спросил судья Райма.