Сделано в Швеции - Стефан Тунберг

Они расстались как друзья, у которых общая цель. Сперва небольшое ограбление на праздники, чтобы финансировать новый год и спланировать куда более крупное ограбление на следующее Рождество. Цель – главное отделение Государственного банка. Добыча – сорок – пятьдесят миллионов, которые поступали туда после каждого дня предрождественской торговли, а затем снова рассылались по банкоматам и снова шли в торговлю. Живое сердце мира торговли поразит инфаркт. Яспер в деле – и все невозможное внезапно стало возможным. Поскольку речь идет о суммах такого порядка и о завершении дел, то, глядишь, удастся убедить братьев участвовать в последний раз.

Крупнейшее ограбление в истории Швеции. После чего они исчезнут навсегда.

Лео остановил машину у калитки. Прошлый раз в саду было полно листьев, а теперь от них и следа не осталось. Замерзшая трава хрустела под ногами, снежная крупа хлестала по щекам, кружилась вокруг, искрясь на утреннем солнце. Он кивнул мужчине с газетой под мышкой, который сидел на корточках возле забора, вроде как что-то там разглядывая.

– Мой отец дома?

– Лео?

Мужчина, Стив, поднялся, снял очки.

– Лео… давненько тебя не видал. Ты нечасто проведываешь отца.

Стив, хозяин дома, жил в чуть большей квартире наверху. Они поздоровались, и теперь он увидел, что рассматривал Стив. Несколько реек штакетника были сломаны пополам.

– Он дома?

– Думаю, да. Машина стоит вон там.

Тот же желтый “сааб-универсал”, правда, в еще более скверном состоянии. Там же, что и прошлый раз, только припаркован как-то косо. Стив покачал головой, поскреб затылок.

– Въехал прямиком в забор.

Стив многозначительно глянул на Иванов автомобиль, вздохнул, посмотрел на забор и опять вздохнул, показывая на следы колес в траве возле сломанных реек.

– Прямиком в забор.

– Но сейчас-то он дома?

– Там он, только не открывает, сколько я ни стучу.

– Ладно, теперь я сам постучу.

Стив не слушал, дергал одну из реек, будто расшатанный зуб.

– С твоим отцом иной раз… трудновато. Правда, обычно не до такой степени. Обычно он просто сидит запершись. И за квартиру платит регулярно. А теперь даже этого не делает.

Он еще раз дернул рейку, и она с треском оторвалась.

– Кстати, он брал у меня взаймы.

Лео неотрывно смотрел на нижний этаж дома – все окна изнутри завешены пледами и одеялами, переброшенными через карнизы. Прямо как военное затемнение.

– Когда ты видел его последний раз?

– Вчера, когда он вернулся из винного магазина. Я пробовал с ним поговорить, а он захлопнул дверь у меня перед носом. Ведь сел за руль пьяный… я правда хотел с ним поговорить.

– А он не говорил ничего… э-э… странного?

– Странного?

– Чего-нибудь важного… может, его что-то тяготит. Обычно-то вы разговариваете друг с другом?

Стив пожал плечами.

– Да нет. Ничего такого. Он вообще молчал. Ну, разве только сказал: он, мол, советует мне… повторяю слово в слово… “трахнуть кактус”, а если я этого не сделаю, опять же повторяю его слова, “сунет мне в задницу ножовку”. У меня есть запасной ключ, но я боюсь туда соваться. Не пойми меня превратно, Иван мне нравится, с ним бывает нелегко, и вспыльчивый он, как черт, но ведь ловкий, и сообразительный, и веселый, и… Лео, сейчас я просто его не узнаю. Честно, я беспокоюсь и малость обижен. Он меня пугает, раныне-то не был таким, во всяком случае по отношению ко мне. Не пойму я, что стряслось.

Лео кивнул. Отец решал свои проблемы по-старому. Дрался и пил, но не разговаривал. И тревога, которая захлестнула его, опять отхлынула.