Убийственно жив - Питер Джеймс

– Ты у нас разбираешься в технике. Можешь найти список последних звонков?

Брэнсон нажал на кнопки, через несколько секунд предъявил дисплей Грейсу.

– С этого телефона сделано всего три звонка.

– Всего три?

– Угу. Один номер я знаю.

– Чей?

– Агентство такси «Хоув стримлайн». Двести два ноль двадцать.

Грейс посмотрел на два других номера, вызвал справочную. Оказалось, что один номер принадлежит «Отелю дю Вен», второй – отелю «Лансдаун-Плейс». Он задумчиво заметил:

– Похоже, Бишоп говорил нам правду.

Его окликнул один из криминалистов:

– Суперинтендент, думаю, на это вам надо взглянуть.

У входа на кухоньку была дверь в чулан. Только там, видно, давно не стояли веники и швабры. Грейс изумился. На стенах чулана висел десяток маленьких телемониторов, все выключенные, перед ними небольшая висячая консоль и нечто вроде записывающего устройства.

– Что это за чертовщина? Часть охранной системы? – спросил он.

– У него из подвала три выхода, не пойму, зачем ему десять мониторов, – сказал офицер. – Ни внутренних, ни наружных камер наблюдения нет, я проверил.

Тут вошел Альфонсо Дзаффероне с ордером на вскрытие и осмотр гаражей Нормана Джекса.

Через десять минут, оставив Ника Николла и еще одного криминалиста осматривать помещение, Грейс с Брэнсоном стояли в бывших конюшнях, приткнувшихся за широким, заросшим деревьями жилым кварталом, застроенным стоявшими отдельно и в ряд викторианскими особняками. Теперь в конюшнях располагались пара авторемонтных мастерских, дизайнерская студия, компания, поставляющая программное обеспечение, дальше шли запертые гаражи. Судя по найденным документам, Норман Джекс арендовал одиннадцатый и двенадцатый. На синих деревянных дверях висели крепкие замки.

Здоровяк из местной бригады поддержки, взломавший дверь квартиры, и еще четверо его коллег ждали в полной готовности. Уже почти стемнело, в конюшнях стояла мертвая тишина. Грейс кратко объяснил, какую дверь выбивать, предупредил, чтоб никто не входил, если в гараже никого не окажется, как, скорее всего, и случится, чтобы не наследить до прибытия криминалистов.

Через несколько минут желтый таран грохнул в дверь и во все стороны полетели щепки, замок упал на пол. Одновременно вспыхнули фонарики, в том числе фонарь Грейса.

В гараже, почти полностью занятом автомобилем в пыльном чехле, было тихо и пусто. Пахло смазочным маслом и кожей. На полу в дальнем конце на миг вспыхнули две красные точки и сразу исчезли. То ли мышь, то ли крыса, подумал Грейс. Он жестом приказал всем ждать, вошел внутрь и быстро огляделся в поисках выключателя. Нашел, щелкнул, под потолком вспыхнули две очень яркие лампочки.

У задней стены стоял верстак с каким-то аппаратом, похожим на те, что бывают в мастерских по нарезке ключей. На стене аккуратно висят изготовленные ключи. На других стенах столь же аккуратно развешаны инструменты в тщательно продуманном порядке. Кругом безупречно чисто. Слишком чисто. Больше похоже не на гараж, а на выставку.

На полу маленький старый портфель. Грейс щелкнул застежками. Портфель был набит старыми желтыми папками с документами и письмами, а на самом дне лежал голубой школьный дневник Джекса за 1976 год. Грейс закрыл портфель – позже криминалисты внимательно исследуют его содержимое.

Он с помощью Брэнсона снял с машины чехол, и перед ними предстал новехонький сверкающий «ягуар МК-2» – 1962 года выпуска, цвета лунного камня, в безупречном состоянии, несмотря на возраст, словно только сошедший с конвейера.

– Потрясающе! – с восхищением воскликнул Брэнсон. – Тебе надо бы тоже такой завести, старик. Будешь тогда похож на инспектора Морса.

– Нет, большое спасибо, – ответил Грейс, открывая багажник, пустой и такой же новенький, как машина. Захлопнув багажник, он прошелся по гаражу, глядя на станок для нарезки ключей. – Зачем это нужно?

– Ключи нарезать, – сказал Брэнсон.

– Какие?

– От чьей-нибудь квартиры и прочего.

Пора было заняться второй дверью. Когда та распахнулась, луч фонаря первым делом высветил у стены пару пластин с автомобильными номерами. Грейс присел возле них. На обеих табличках стоял номер «бентли» Брайана Бишопа.

Может быть, именно этот номер зафиксировала камера наблюдения у аэропорта Гатуик в четверг вечером.

Он включил свет. Такая же чистота, пустота, аккуратность. В центре гидравлическое устройство с домкратом, способным целиком поднять автомобиль. Инструменты на стенах. Грейс прошел в дальний конец гаража и увидел лежавшую на верстаке инструкцию к «эм-джи» – машине Клио.

– Кажется, мы сорвали банк, – бросил он Гленну Брэнсону, вытащил мобильник и настучал домашний номер Клио, надеясь, как обычно, услышать ответ через пару гудков. Но последовал четвертый, шестой, восьмой, десятый…

Странно – автоответчик срабатывает после шестого звонка. Почему нет ответа? Он набрал номер ее мобильника. На восьмом звонке включилась голосовая почта.

Нехорошо. Он выждал пару минут на случай, если Клио в ванной или в туалете, потом вновь позвонил. Посмотрел на инструкцию к «эм-джи». На нескольких страницах пометки желтым маркером, наклеены памятки в главе о запирающем механизме и в главе о запуске двигателя. Грейс опять набрал домашний номер. Бесконечные гудки. Снова позвонил на мобильный, на этот раз оставив сообщение, чтобы Клио немедленно перезвонила.

– Знаешь, что я думаю? – спросил Брэнсон.

– Что?

– Что мы не того посадили.

– Похоже на то.

– Только не понимаю. Мы ж виделись со стариками. Ты сказал, люди честные, правда?

– Симпатичные милые супруги, вполне честные, правда.

– Хоть и заявили, что их приемный сын, близнец Бишопа, умер?

– Да.

– И назвали номер могилы на кладбище?

Грейс кивнул.

– Тогда как же получается, что он умер и одновременно бродит по городу? Он что, привидение, что ли? Ты же у нас специалист в области сверхъестественного. Думаешь, мы имеем дело с неупокоившимся духом?

– Никогда не слышал о духах, которые занимаются сексом, – ответил Грейс, – или водят машину. Или наносят сверлом татуировку. Или являются в неотложную помощь с больной рукой.

– Мертвый ничего подобного сделать не может, – согласился Брэнсон.

– По-моему, нет.

– Как же все это вышло?

Грейс на минуту задумался.

– Значит, он не совсем мертвый.