Войны мафии - Лесли Уоллер

– Чашку чая?

– Спасибо. – Шан смотрел, как она выходит из комнаты. Потом открыл кейс и достал пачку факсов. Несколько от Бакстера Чоя из Нью-Йорка. Остальные – из Вашингтона, факсимиле газетного разворота под заголовком: «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННИКА, РАБОТАЮЩЕГО НА ОБОРОНУ». За заголовком следовала статья – можно сказать, журналист не выполнил домашнее задание, но сумел зажать в углу пентагоновского чиновника по связям с прессой: «Руководитель ведущей компании, производящей электронное оборудование по заказам министерства обороны, исчез вчера в центре города... После того, как Чарльз Э. Ричардс, сорока восьми лет, глава „Ричтрон-электроник, Инк“ не появился на официальной встрече согласно расписанию, Пентагон начал расследование... Номер мистера Ричардса в отеле...»

Шан Лао поднял глаза на Николь, вошедшую с подносом.

– Банни хотела бы принести Лео...

– Ничто не могло бы порадовать меня больше.

Воспользовавшись паузой, Шан просмотрел еще одну статью. «ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РИЧАРДСА». В нью-йоркской газете, получившей двадцать четыре часа форы, пропавший магнат был назван «одним из выдающихся лидеров американского бизнеса», и это «несмотря на слухи о его связях с семьей Риччи, замешанной в...».

Зазвонил телефон. В этом коттедже на Бимини, днем и ночью окруженном зоркими телохранителями, Шан пользовался телефоном со встроенным шифрователем, который он сразу же включил.

Шан заговорил:

– Выпуск новостей сделал отчет вместо тебя.

– Лучшие новости, – отозвался Чой, – это как здорово взялся за дело наш юный друг. Он продемонстрировал отличные нервы и энтузиазм.

– Я рад. Оппозиция?

Чой заколебался.

– Официальная оппозиция перегруппировалась и образовала новые ударные силы. Семейная оппозиция в данный момент под полным контролем.

Шан Лао помолчал, сосредоточенно размышляя. Следующий шаг будет первым в его открытом наступлении на «Ричланд».

– Ты когда-то говорил об одном человеке. Кажется, ты его назвал – хакер.

– На прошлой неделе его уволили из «Ричланд». У меня две полные пригоршни других кандидатур.

– Отбрось их. Сосредоточься на последнем штурме. Мне нужно, чтобы ты держал этого человека наготове.

– Я могу привлечь нашего нового сотрудника? – спросил Чой.

Шан почувствовал чье-то приближение. Он оглянулся и увидел вошедшую Банни с малышом на руках.

– Он задействован в предыдущем проекте до полного завершения. После этого сразу отправляй его ко мне.

– Да, сэр.

– Сначала работа. – Жадные глаза Шана пожирали комнату, Банни, маленького Лео. – Поденщина, – уточнил он, улыбаясь свой тонкой шутке. – А в конце – пир.

* * *

– Мы просто не можем позволить себе такое паблисити после шумихи в прессе, связанной с судьбой мистера Ричардса, – говорила молодая блондинка с деловом костюме, с шарфом от Гермеса на плече. Ее низкий голос слегка дребезжал от напряжения. Натянутая, загорелая, ухоженная кожа ее лица напоминала о карибском солнце и передовых достижениях косметической хирургии. Такое лицо без особых трудностей можно переделать в дамскую сумочку.

Гарнет медленно повернулась, чтобы получше рассмотреть говорившую. Ее движения были осторожными, затрудненными из-за болей в спине. Она справлялась с ними с помощью лекарств, но общее состояние, по-видимому, ухудшалось. Если бы ей удалось увильнуть от участия в этом собрании, она бы подежурила у телефона вместе с Уинфилд на случай, если похитители наконец заявят о себе. Пора бы уже!.. Они давно должны были выдвинуть какие-то требования. Но теперь Гарнет была довольна, что пришла сюда, хотя бы назло этой блондинке.

Может быть, она тоже участвует в заговоре? Как и та безносая баба? Гарнет прикрыла глаза. Ужасно чувствовать, как тебя обхватывает паранойя, настоящее унижение.

– Но наши кандидаты уже утверждены, – возразил председатель собрания, высокий худосочный юноша, выполнявший в Товариществе мелкие поручения по печати, – и списки разосланы по всей стране!

Гарнет отвлеклась от идеи заговора. Она подняла руку.

– Я не вижу причин для принципиальных разногласий, – сказала она. – Ежегодно мы выбираем шесть новых членов правления. Они работают три года. – Гарнет замолчала, горло перехватило из-за острого приступа боли в спине. – Три года, а потом переизбираются. Это обычный порядок вещей. Я не вижу в этом никаких привилегий – скорее это обязательство, принимаемое на себя людьми, озабоченными проблемами образования, такими людьми, как мистер Ричардс.

– Я не собиралась подвергать сомнению искренность намерений мистера Ричардса, – заявила блондинка с низким голосом, – просто я считаю, что шумиха вокруг его похищения наносит ущерб репутации Товарищества. К руководству мы предъявляем повышенные требования, и...

– Имоджин, – робко вмешался председатель, – вы немного забегаете вперед.

– В смысле, вы полагаете, что Ричардса прикончат и избавят нас от этических затруднений?

Гарнет наконец вспомнила, кто она такая. Очень могущественная леди-издательница, которой председатель готов ботинки лизать. Еще острее чувствуя боль за Чарли, Гарнет решила бороться за него до конца. Она взвесила свои шансы. С больной спиной или нет, с латентной шизофренией или нет, она обязана защищать Чарли. Сейчас для этого существовал единственный путь – уклончивый.

– Видимо, это вопрос личностный. Считаю, что следует отложить принятие решения на месяц.

– Уже второй, – заметил кто-то в зале.

– А по истечении месяца? – требовательно поинтересовалась Имоджин.

– По истечении месяца, – промямлил председатель, – мы будем знать больше о... э... судьбе мистера Ричардса. Все довольны?

Предложение прошло. Гарнет села и проанализировала свой временный успех. Ужасно было чувствовать себя полуживым инвалидом, одержимым манией преследования. Когда-нибудь, когда ей удастся заполучить назад Чарли, они оба сбегут – в такой уголок земли, где всегда сияет солнце, и каждый любит каждого, и...

Когда она заполучит Чарли назад.