Игра 14.0 - Урсула Познански

Пауль допил сок.

— Конечно, суду я это предъявить не могу.

Позади, за вторым столиком, кто-то помахал банкнотой. Бастиан поднял руку, жестом показывая, что сейчас идет.

— Для чего тогда было так стараться? — спросил он.

— Для себя самого. Честно говоря, теперь я могу делать высокие ставки, поскольку наконец-то уверен в своем происхождении. Хорошая новость. Мы в самом деле братья.

— Что?

— Больше нет ни малейшего сомнения в том, что твой отец является также и моим отцом, а значит…

— Стоп-стоп-стоп, — прервал Бастиан. — Ты хочешь сказать, что вообще не был уверен в своей правоте, когда затевал всю эту историю с отрядом Saeculum?

Пауль изобразил на лице наигранное смущение.

— Вероятность была очень высока. Мать всегда была в этом убеждена, до самой смерти. Глаза и волосы, говорила она. Но с такими критериями моим отцом мог быть каждый второй.

Бастиан краем уха слышал доносившиеся до него со второго столика крики с просьбой рассчитаться; они становились все громче.

— Ты блефовал? Просто надеялся на удачу?

— Да. У меня была только одна карта, на которую я мог поставить всё. И я поставил.

Бастиан приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но не нашел подходящих слов. Он кивнул гостям, которые вели себя всё нетерпеливее, схватил большое портмоне и блокнот для расчетов и, словно в трансе, подошел к столику. Блефовал.

Он дважды ошибся, составляя счет, трижды приносил извинения, но чаевых, естественно, не получил.

Пауль рискнул всё поставить на карту. И выиграл. Бастиан никак не мог определиться со своими ощущениями: неясно было, готов ли он этим восхищаться или такой поступок вызывает у него лишь отвращение.

Когда он вернулся к бару, Пауль уже положил деньги на стойку.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, — но я рад, что мы наконец поговорили. Это правда — я в самом деле люблю свою семью.

Бастиан не откликнулся на это, лишь поинтересовался:

— Что ты будешь делать теперь? Уедешь на Мальдивы со всеми бабками?

— Нет. Буду досдавать экзамены и, если оценки окажутся хорошими, продолжу учиться.

— Позволь дать совет. Медицина.

— Должно быть, это у нас в крови, не так ли? — Он надел куртку и поднял воротник. — Что ж, неплохой план.

У Пауля всегда есть план.

Не говоря больше ни слова, Бастиан отвернулся. Его смена закончилась, он уже проторчал в кафе десять лишних минут. Конни давно здесь и готовится его сменить. Ему надо срочно подышать свежим воздухом.

— Я хотел тебе признаться еще кое в чем, — услышал он голос Пауля у себя за спиной. — Мне жаль, что всё вышло именно так. Конечно, надо было бы к отцу как-то иначе подступиться.

Бастиан невольно опять развернулся к нему.

— Н-да, но любой другой способ не произвел бы на него впечатления, верно? А так ты сумел показать, какой же ты подлец. Как ловко ты обвел всех вокруг пальца!

Несколько секунд Пауль стоял и спокойно смотрел ему в глаза. В его взгляде читалась невысказанная просьба, которую Бастиан намеренно игнорировал.

— Ты рассчитывал именно на то, что на выезд не отправится ни один из тех, кто мог бы встать поперек твоих планов. Я прав? Ты очень расчетливо подбирал состав. Ты знал, что Доро поверит в любую твою инсценировку, если увидит в этом какое-то предзнаменование. Ты взял Лисбет с ее эпилепсией, Георга с его ревностью и вспыльчивостью и, скажем так, не особо умных людей: Альму, Арно, Ральфа, Натана, Мону, которые просто перепугаются и рано или поздно поверят во всё. — Начав говорить, Бастиан уже едва мог остановиться. — А Штайнхена с Варце зачем позвал? Ведь с ними ты здорово рисковал.

Пауль покачал головой.

— Ну нужна же мне была пара симпатичных парней, чтобы ты получил хоть какое-то удовольствие от поездки.

На стойке бара все еще стояли стаканы, и Бастиан с удовольствием разбил бы их вдребезги.

— Ну ты и гаденыш!

— Я прекрасно понимаю, как ты к этому относишься, — промолвил Пауль. — Но у тебя всегда было море возможностей; я же был рад любому подвернувшемуся шансу. А этот казался настолько хорошим, что профукать его я никак не мог.

— Ладно если бы ты ставил под удар только отца или меня! — крикнул Бастиан. — Но подвести Айрис под нож, сделать ее игрушкой в руках этого психа — уже слишком!

Пауль выдержал его взгляд, лишь еле заметно кивнул.

— Я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я собирался использовать Симона, а не ее. — Снова умоляющий взгляд. — Мне кажется, во всем, что связано с этим делом, Айрис понимает меня лучше, чем ты. Она знает, каково это — бороться за свою жизнь.

Да, только она свою чуть не потеряла. Бастиан расслабил руки, невольно сжавшиеся в кулаки.

— Не сравнивай себя с Айрис. У дня и ночи больше общего, чем у вас.

Пауль чуть наклонил голову и посмотрел в окно, за которым постепенно сгущалась помянутая только что ночь.

— А ты хоть раз задумывался, — тихо спросил он, — что бы стал делать на моем месте?

Сотню раз, не меньше.

Бастиан промолчал. Может быть, делал бы что-то похожее. Может быть, что-то совершенно иное. Может быть, вообще ничего.

Молчание, разделявшее их, длилось и длилось, вязкое, словно разогретая жвачка.

— Ну ладно, я еще как-нибудь зайду, — Пауль рывком застегнул куртку. — Карина ждет. Думаю, мы еще увидимся.

Он сунул руки в карманы куртки и вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась.

Бастиан смотрел в огромное окно, за которым через несколько мгновений вырисовался рослый силуэт его брата. Тот замедлил шаг и поднял руку, махнул, как-то робко и в то же время с надеждой. Бастиан еще не успел отвернуться, как Пауль уже исчез за углом ближайшего дома.