Этичный убийца - Дэвид Лисс

Когда мы подъехали к мотелю, там уже стояло больше десятка машин окружной полиции; их сигнальные огни ярко вспыхивали, контрастируя с мрачным, густым облаком дыма, которое осталось у нас за спиной. Все постояльцы высыпали из номеров: одни уже успели одеться, другие были в купальных костюмах или пижамах, а то и в одних только боксерских трусах. Маленькая девочка в розовой ночной рубашке сжимала в одной ручонке плюшевого жирафа, а в другой – край свитера своей матери, которая стояла тут же и рассеянно смотрела по сторонам.

Мы вышли из машины в тот самый момент, когда копы уводили Игрока. Его запястья были стянуты наручниками, а сам он согнулся дугой: как я узнал позже, в полиции это называется перпендикулярной походкой. Следом за ним двое копов вели Ронни Нила и Скотта. Офицер Томс брала показания у ребят из команды Игрока. Тут же, с совершенно потрясенным видом, стоял Бобби. Возможно, если бы я не узнал случайно про ту маленькую шутку, что он сыграл со мной, мне стало бы в тот момент не по себе – даже стыдно, что я разрушил его карьеру. Теперь же мне казалось, что безработица для него – еще очень мягкое наказание.

– Вот так сюрприз, – тихо сказал я.

– Разве что для тебя, – ответил Мелфорд. – Ты не задумался, зачем я заявился в мотель и сказал, будто ты меня информировал? Разумеется, отчасти и для того, чтобы устроить твоим врагам неприятности, – но не только.

– А зачем же еще?

– Ну, я подкинул к ним в номер пару-тройку вещичек из фургона Ублюдка, а потом сделал анонимный звонок. И поверь мне, полицейским не пришлось копать глубоко, чтобы связать Игрока с наркоторговлей, которой он занимался вместе с Джимом Доу и остальными. Так что они очень быстро получат полную картину.

Я покачал головой:

– Пойми меня правильно. Игрок, конечно, нехороший парень, но он же никого не убивал, а его обвинят в убийстве нескольких человек.

– Ну да, – иронически поддакнул Мелфорд. – Он просто использовал торговлю энциклопедиями в качестве прикрытия для того, чтобы продавать наркотики подросткам. И многие из этих подростков, между прочим, наверняка погибли, а существование тех, кто выжил, теперь наверняка останется лишь тенью того, на что они были изначально способны. Так скажи мне, пожалуйста, какое наказание было бы для него несправедливым?

– А ты не думаешь, что…

– Что? Что мне следовало бы взять вину на себя? А Игрок пусть гуляет на все четыре стороны? Забудь об этом. Я – член постмарксистского комитета бдительности, и мне есть чем заняться. Я стараюсь сделать мир лучше, и этот лучший мир прекрасно обойдется без Игрока.

– Значит, без Б.Б. Ганна мир тоже станет лучше? Ты ведь знаешь, что его убили?

– Конечно знаю. Это сделал либо Игрок, либо Доу. Так что в любом случае правосудие восторжествовало.

– Твое правосудие.

– А кто, по-твоему, имеет право судить человечество, если не я?

Он обошел машину сзади и распахнул багажник. Приподняв дно, покрытое ковролином, он открыл потайное отделение, в котором оказался небольшой чемодан.

– Это тебе. Только пока что пусть еще немного полежит у меня, а то слишком уж много полицейских кругом. Но когда будем расставаться – заберешь.

– А что это?

Мелфорд рассмеялся:

– Не прикидывайся дурачком, приятель. Ты отлично знаешь, что это. Это те самые сорок тысяч долларов, которые они искали. Так что возьмешь их и поедешь в свой университет. Кто знает, может быть, ты еще даже успеешь поступить и в этом году.

– Охренеть.

А что еще можно сказать в подобном случае?

– Но почему ты отдаешь их мне?

Мелфорд пожал плечами и захлопнул багажник.

– Потому что если я стану брать деньги себе, то стану стяжателем и извращу собственные идеи. Если я дам себе малейший повод считать, что действую ради денег, – я тут же потеряю уверенность в себе. Ты ведь уже знаешь, как крепки сети идеологии, и я должен всеми силами стараться их разорвать. Думаю, за эти пару дней я все же успел указать тебе правильный путь. Так что иди вперед. Получи хорошее гуманитарное образование, займись литературой или философией, постарайся внести свой вклад в общественные науки, – словом, попробуй сделать в этой жизни что-нибудь хорошее.

– Наверное, я должен бы был отказаться, – ответил я. – Сказать, что это грязные деньги и что мне от тебя ничего не нужно.

– Если ты так поступишь, я буду очень разочарован. Прошу тебя, Лемюэл, не надо превращаться в робота, который с радостью принимает ложную мораль, а настоящего зла, которое творится вокруг, не замечает. Забирай деньги и уезжай из Флориды.

Я кивнул:

– Ладно. Договорились.

Мелфорд снова рассмеялся:

– А ты парень не промах.

И тут кто-то сгреб меня в охапку. Я уже готов был ударить нападавшего локтем в голову, но какая-то первобытная часть моего сознания опознала знакомый запах, и я застыл как вкопанный. Я понял, что меня не схватили, а обняли, обернулся и увидел Читру. Она мне улыбалась. Ее большие глаза сияли, а алые губы были слегка приоткрыты.

– Я ведь, кажется, просил тебя уехать из города, – заметил я.

– А я не послушалась. Я так рада, что у тебя все хорошо! Но почему ты так странно одет?

Я оглядел свой спортивный костюм:

– Долго рассказывать.

И я спокойно, уверенно ее поцеловал, как будто мы были вместе уже давно и поцелуй был для нас самым обычным делом.

– Ладно, детки, я вас оставлю на минуту, – сказал Мелфорд.

Он отошел к машине, сел за руль, включил музыку и принялся кивать в такт ритму.

Читра слегка отстранилась, но в этом движении не было никакой холодности.

– Похоже, торговле энциклопедиями пришел конец.

– Да, похоже. – В этот момент я думал о том, что ее отцу нужны были деньги, а в машине у Мелфорда лежал небольшой чемодан. На университет мне нужно было тридцать тысяч, из которых несколько я уже отложил, – а значит, у меня оставалась еще кругленькая сумма. – Скажи, пожалуйста, а ты очень щепетильна в отношении морали, когда речь идет о деньгах? – поинтересовался я.

– Да нет, не очень, – ответила Читра.

– Вот и отлично. – Я положил руку ей на плечо и притянул ее к себе, вдыхая чудесный мускусный запах ее волос.

– Перекусить не хочешь? – спросила она.

Я, как робот, произвел сканирование своего организма. Спустя секунду я понял, что голоден.

– Очень хочу, – ответил я.

– Так, может быть, самое время съесть по гамбургеру?

– Значит, твое предложение все еще в силе?

Читра ответила улыбкой:

– Может быть, да, а может, и нет… Вот съешь гамбургер – тогда поглядим.