Уже мертва - Кэти Райх

Мой истязатель шагнул вперед, становясь прямо передо мной. Сквозь пелену тумана, застилавшего мои глаза, я увидела его лицо. В нем было что-то звериное. Уголки губ подрагивали. Казалось, ему вспомнилась какая-то шутка и он сдерживает смех. Во второй руке у него был нож. Он поднял ее и самым кончиком металлического клинка обвел мои губы.

У меня пересохло во рту, а язык как будто приклеился к нёбу. Я сглотнула и попыталась заговорить:

– Я бы...

– Заткнись! Закрой свою пасть! Я прекрасно знаю, что ты думаешь обо мне, что все вы обо мне думаете! Что я – что-то вроде генетического урода, что меня необходимо уничтожить! А я гораздо лучше вас всех, и ты должна мне подчиняться!

Он так крепко сжал пальцы вокруг рукоятки ножа, что рука его задрожала. Она выглядела смертельно бледной в сгущавшейся полутьме, слишком гладкой, костяшки – слишком круглыми.

Перчатки! – догадалась я. Вот что за запах показался мне настолько знакомым!

Он поднес острие ножа к моей щеке и легонько надавил. Я почувствовала, как к подбородку потекла теплая струйка крови. Ситуация была безнадежной.

– Скоро ты попытаешься сорвать с себя трусы, так сильно меня захочешь. Потерпи, доктор Бреннан. Сначала поговорим. Раскрывать рот будешь только тогда, когда я велю.

Мужчина тяжело дышал, играя концом цепи, надетой на мою шею, то наматывая ее на кисть, то разматывая. Его ноздри белели в полумраке.

– Расскажите же мне, – он опять разговаривал тихо, – что вы обо мне думаете? – Его глаза были бесстрастными и холодными, как глаза какого-нибудь ящера. – Наверное, считаете, что я умалишенный?

Я молчала. По стеклу двери за его спиной забарабанили капли дождя.

Он потянул за цепь, приближая меня к себе.

– Переживаете за дочку?

– Что вам о ней известно? – произнесла я сдавленно.

– О вас мне известно все, доктор Бреннан, – сказал он сладко, почти пропел.

А у меня возникло такое чувство, будто я услышала какую-то грубость. Я сглотнула, превозмогая боль. Я должна была что-нибудь отвечать, чтобы не выводить его из себя.

– Вы знаете, где моя дочь?

– Возможно.

Он опять поднял руку с цепью, на сей раз медленно, заставляя меня запрокинуть голову, потом приставил острие ножа к моей шее.

На небе сверкнула молния.

– Как вам?

– Пожалуйста... – выдавила из себя я.

Он ослабил цепь, позволяя мне опустить голову. Я сглотнула и сделала глубокий вдох. Горло было охвачено пламенем, шея опухла и покрылась кровоподтеками.

Я подняла руку, намереваясь растереть ее, но он не дал мне такой возможности – резко дернул за свободный конец цепи на моих запястьях. Уголки его губ опять задрожали.

– Вам нечего мне сказать?

Он впился в меня взглядом. Зрачки были настолько расширены, что заполняли всю радужку. Нижние веки тоже подрагивали.

До смерти перепуганная, я задумалась вдруг о том, как в подобный момент вели себя остальные женщины. Как вела себя Гэбби.

Он поднял конец цепи, окружавшей мою шею, вверх. Ребенок, издевающийся над щенком. Смертоносный ребенок. Я вспомнила об Альсе. Вспомнила о вмятинах, обнаруженных на шее Гэбби. Я попыталась воспроизвести в памяти разговор с Джей Эс.

– Пожалуйста. Мне бы хотелось поговорить с вами. Может, сходим куда-нибудь, чего-нибудь выпьем и...

– Сучка!

Он рванул за цепь, и петля вокруг моей шеи затянулась. Голову и глотку опалило языками беспощадного пламени. Я машинально приподняла холодные руки, хотя все равно ничего не смогла бы ими сделать.

– Великая доктор Бреннан не пьет, не так ли? И все об этом знают.

Я видела сквозь затуманивавшие глаза слезы, как нервно дергаются его нижние веки. Он все острее нуждался в выплеске эмоций.

"Боже! Помоги мне!" – в безмолвной молитве обратилась я к высшим силам.

– Ты точно такая же, как все! Думаешь, перед тобой дурак?

В моем мозгу застучало: "Убеги! Найди Кэти!"

Ветер бушевал. Дождь с остервенением хлестал по стеклам. Откуда-то издалека до меня донесся звук сирены.

Запах пота моего мучителя смешался с запахом моего пота. Взгляд остекленевших от безумия глаз был устремлен на мое лицо.

Неожиданно тишину квартиры нарушили какие-то звуки. Веки убийцы растянулись в напряжении, он замер. В проеме двери появился Берди, издавший нечто среднее между визгом и рычанием. Фортье повернул голову, и я воспользовалась моментом: изо всех сил двинула ему коленом между ног. Из его груди вырвался оглушительный вопль, он согнулся пополам. Я выдернула концы цепей из его руки и помчалась к прихожей, подгоняемая страхом и отчаянием.

Фортье быстро пришел в себя, а его крик превратился в яростный рев.

– Сука!

Я выбежала в прихожую, пытаясь на ходу освободиться от оков.

– Ты покойница, сука!

Я слышала, что он уже у меня за спиной, его дыхание звучало как звериный хрип.

– Ты моя! Никуда от меня не денешься!

Я обогнула угол, отчаянно стараясь стянуть с рук цепь. В ушах громко пульсировала кровь. Я ощущала себя каким-то роботом, действующим под управлением симпатической нервной системы.

– Дрянь!

Он рванул к входной двери, преграждая мне путь, заставляя меня свернуть в кухню.

Я наконец-то высвободила правую руку.

– Шлюха! Ты моя!

Войдя на кухню, я успела сделать лишь два шага. За ними последовала новая ослепляющая волна боли. Моя левая рука взметнулась вверх, а голова запрокинулась. В мозгу помутнело от недостатка кислорода.

Свободной рукой я схватилась за петлю на шее, желая ослабить ее, но она лишь сильнее затянулась.

Фортье принялся медленно наматывать цепь на руку, вынуждая меня приближаться к нему все ближе и ближе. Мне казалось, я чувствую запах его бешенства, от этого мою грудь распирало от тошноты. Я боялась, что в любую секунду лишусь рассудка.

– Ты заплатишь мне за это, сука! – прошипел Фортье.

Мои лицо и пальцы покалывало от удушья, в ушах звенело, а перед глазами запрыгали цветные точки. Очертания знакомых предметов начали расплываться, превращаясь в размазанные темные пятна. Сквозь черноту я увидела, как белеющая поверхность впереди стала медленно подниматься, надвигаясь на меня. Я почувствовала, что уперлась животом в ребро столешницы. Мой мучитель ослабил цепи и навалился на меня сзади, прижимая к столу.

В мою тазовую кость больно впился угол посудомоечной машины, но я не закричала.