Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

Что-то мы явно упускали. Нам надо было понять, как оружие оказалось в зале. Чтобы разобраться, Маккенна позвал офицера полиции штата, ответственного за безопасность зала. Тот слово в слово повторил процедуру, описанную майором.

– Зал обыскали и поставили под наблюдение, – сказал офицер. – Я бы туда президента Соединенных Штатов пропустил.

– А потом все проходили досмотр? – спросил Дерек.

– Все без исключения, – заверил офицер.

– А нас не досматривали, – заметила Анна.

– Полицейских по предъявлении жетона не обыскивали, – согласился офицер.

– И много их было в зале? – поинтересовался я.

– Нет, капитан, горстка копов в штатском, наши парни. Просто перемещались между залом и улицей, проверяли, все ли в порядке.

– Джесси, ты еще скажи, что теперь подозреваешь полицейского, – заволновался Маккенна.

– Я просто хочу понять, вот и все, – ответил я и попросил полицейского самым подробным образом описать процедуру обыска.

Он ради максимальной точности пригласил шефа кинологов, и тот рассказал, как они действовали:

– Мы работали по трем зонам: фойе, зал и кулисы, включая гримерки. Зоны мы всегда осматриваем по очереди, чтобы не путаться друг у друга под ногами. В зале репетировали актеры, поэтому мы начали с кулис и гримерок. Это самый большой кусок, там довольно большое подвальное помещение. Покончив с ним, мы попросили актеров прервать репетицию, пока будем обыскивать зал, чтобы собаки не отвлекались.

– Где были в этот момент актеры? – спросил я.

– За кулисами. Потом их пропустили в зал, но через металлодетектор, чтобы зона оставалась безопасной. То есть они могли без проблем перемещаться между зонами.

Дерек хлопнул себя по лбу:

– Актеров обыскивали в день спектакля, когда они приехали в Большой театр?

– Нет. Но все их сумки в гримерке обнюхали собаки, а потом они проходили через металлодетектор.

– Но если кто-то из актеров прибыл в Большой театр с оружием, – сказал Дерек, – и держал его при себе во время репетиции, пока вы обыскивали гримерки, он мог, пока вы обыскивали зал, зайти в уже обысканную гримерку и оставить оружие там, ведь гримерка уже считалась безопасной зоной. А потом мог вернуться в зал и без проблем пройти через металлодетектор.

– Да, в таком случае собаки ничего бы не заметили. Обнюхивать актеров мы их не заставляли.

– Значит, вот как пронесли оружие, – сказал я. – Все произошло накануне. О мерах безопасности было объявлено в прессе, у стрелка было время все предусмотреть. Оружие уже было в Большом театре. Стрелку вчера оставалось только забрать его в своей гримерке, перед началом спектакля.

– Значит, стрелял кто-то из актеров? – испуганно спросил Браун.

– Вне всякого сомнения, – кивнул Дерек.

Стрелок был здесь, в соседнем помещении. Прямо у нас перед глазами.

Для начала мы проверили всех актеров на следы пороха, но не обнаружили их ни у кого ни на руках, ни на одежде. Обследовали сценические костюмы, отправили полицейских обыскать их гримерки, номера в гостинице и жилье. Снова напрасно. Впрочем, если человек в момент выстрела был в перчатках или даже в пальто, мы и не могли ничего найти. К тому же у стрелка было время и избавиться от оружия, и переодеться, и принять душ.

Кирк говорил, что в момент выстрелов с ним были Элис и Джерри. С Джерри мы смогли связаться по телефону. Дакота уже несколько часов находилась в операционной, новостей о ней не было. Но он подтвердил, что Элис и Кирк были с ним в тот момент, когда в его дочь стреляли. На свидетельство Джерри Райса мы могли положиться полностью: он никак не был связан с событиями 1994 года, и вряд ли можно было вообразить, что он вздумает напасть на дочь. Это позволяло сразу вычеркнуть из списка подозреваемых Кирка и Элис Филмор.

Затем мы целый день допрашивали остальных актеров. Безуспешно. Никто ничего не видел. На вопрос, где они находились в момент выстрелов, каждый утверждал, что где-то за кулисами, поблизости от Кирка Харви. Но при этом никто не помнил, видел ли кого-то другого. Настоящая головоломка.

Время близилось к вечеру, а мы по-прежнему топтались на месте.

– Как это у вас ничего нет? – рассердился Маккенна, когда мы доложили ему о ситуации.

– Следов пороха ни на ком нет. И никто ничего не видел, – ответил я.

– Но мы же знаем, что, скорее всего, стрелял кто-то из них!

– Понимаю, майор. Но фактов никаких. Ни малейшей зацепки. Они словно покрывают друг друга.

– Вы всех допросили?

– Всех, кроме Элис Филмор.

– А эта где?

– Ее пока не нашли, – ответил Дерек. – Телефон у нее выключен. Стивен Бергдорф говорит, что из театра они вышли вместе и что она была в полнейшей панике. Вроде бы говорила, что возвращается в Нью-Йорк. Но Джерри Райс утверждает, что она вне подозрений. Они с ней и с Харви были вместе в момент выстрелов. Хотите, все-таки свяжемся с департаментом полиции Нью-Йорка?

– Нет, – ответил майор, – если она ни при чем, то не надо. У вас хватает дел с теми, кто при чем.

– Что будем делать с остальной труппой? – спросил я. – Мы их здесь уже двенадцать часов держим.

– Если против них ничего нет, отпускайте. Другого выхода нет. Но скажите им, чтобы не покидали штат Нью-Йорк.

– Про Дакоту что-нибудь известно, майор? – спросила Анна.

– Операция закончилась. Хирурги извлекли две пули и постарались зашить поврежденные органы. Но она потеряла много крови, пришлось ввести ее в искусственную кому. Врачи боятся, что она не доживет до утра.

– Вы не могли бы попросить, чтобы пули отправили на анализ? – спросил я.

– Попрошу, если хочешь. Зачем?

– Выяснить, не из полицейского ли они револьвера.

Повисла долгая пауза. Потом майор поднялся со стула и распустил нас:

– Ступайте отдохните. У вас вид как у мертвецов.

Вернувшись домой, Анна обнаружила неприятный сюрприз. На крыльце сидел Марк, ее бывший муж.

– Марк? Что тебе здесь нужно?

– Мы все смертельно переволновались, Анна. По телевизору только и говорят, что о стрельбе в Большом театре. Ты не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.

– Только тебя мне не хватало, Марк. Спасибо, со мной все хорошо. Можешь возвращаться обратно.

– Когда я узнал, что тут произошло, мне вспомнился ювелирный магазин Сабара.

– Ой, только не начинай, пожалуйста!

– Твоя мать говорит то же, что и я!

– Ну так тебе надо было жениться на ней, вы прямо-таки созданы друг для друга.

Марк по-прежнему сидел, давая понять, что уходить не собирается. Измученная Анна рухнула рядом.