Джек Ричер, или Синяя луна - Ли Чайлд

– И как это было устроено? – спросил Ричер.

– Совсем просто, – ответил Шевик. – Я подошел к его столику, остановился перед ним, и он стал меня разглядывать, потом предложил сесть. Я принял его приглашение. Сначала ходил вокруг да около, а потом просто сказал, что мне нужны деньги и я знаю, что он может дать в долг. Фисник спросил, сколько я хочу получить, и я ответил. Он объяснил условия договора и показал фотографии. Я посмотрел видео и дал ему номер моего счета. Через двадцать минут деньги пришли в мой банк. Их каким-то не оставляющим следа способом перевели через корпорацию в штате Делавэр.

– А я представлял сумку с деньгами, – сказал Ричер.

– Возвращать деньги мы должны были наличными, – сказал Шевик.

Джек кивнул.

– Два в одном, – сказал он. – Решение двух задач сразу. Ростовщичество и отмывание. Они отправляют грязные деньги, а получают чистые с улицы. Ко всему прочему высокий процент. При отмывании денег в большинстве случаев процент теряется, а не выигрывается. Полагаю, парни совсем не дураки.

– Только не исходя из нашего опыта, – сказал Шевик.

– Как вы думаете, украинцы будут лучше или хуже?

– Наверное, хуже. Закон джунглей это уже доказал.

– И как вы рассчитываете вернуть деньги?

– Это проблема завтрашнего дня. – Шевик пожал плечами.

– Вам больше нечего продать, – заметил Ричер.

– Ну, какое-нибудь решение найдется.

– Разве что в ваших мечтах.

– Нет, в реальности. Мы кое-чего ждем. У нас есть основание думать, что это случится довольно скоро. Нам пришлось сильно затянуть пояса.

Но они категорически отказались рассказать, чего именно ждут.

* * *

Двадцать минут спустя ничем не обремененный Ричер пересек улицу четырьмя быстрыми шагами, поднялся на тротуар и открыл дверь бара. Внутри было светлее, чем раньше, снаружи стемнело, и стало заметно более шумно – ведь в баре собралось значительно больше посетителей, в том числе группа из пяти мужчин, сидевших за столиком на четверых и погрузившихся в какие-то приятные воспоминания.

Белокожий ростовщик по-прежнему сидел за столиком в дальнем углу.

Ричер направился прямо к нему. Гангстер не спускал с него глаз. Джек попытался вспомнить их предыдущий разговор. Он знал, что должен следовать определенным условностям. Ростовщик и тот, кто берет взаймы. Ричер старался держаться дружелюбно – так ему казалось, – свободные непринужденные движения, никаких угроз окружающим. Он сел на тот же стул.

– Аарон Шевик, верно? – спросил украинец.

– Да, – ответил Ричер.

– Что привело тебя ко мне так скоро?

– Мне нужен заем.

– Так быстро? Ты только что рассчитался.

– Возникли новые обстоятельства.

– Я же говорил, – сказал бледный парень. – Неудачники вроде тебя всегда возвращаются.

– Я помню, – не стал спорить Ричер.

– Сколько ты хочешь?

– Восемнадцать тысяч девятьсот долларов.

Белокожий ростовщик покачал головой.

– Столько не могу, – сказал он.

– Почему нет?

– Это слишком большой скачок от восьми сотен в прошлый раз.

– От тысячи четырехсот, – поправил его Ричер.

– Из них шестьсот – гонорар и процент. Исходная сумма всего восемьсот долларов.

– Так было тогда. Сейчас все по-другому. Мне нужна именно такая сумма.

– А тебе можно доверять?

– Раньше всегда было можно. Спроси у Фисника.

– Фисник уже история, – сказал ростовщик.

И замолчал.

Ричер ждал.

– Может быть, есть вариант, при котором я смогу тебе помочь, – наконец заговорил белокожий. – Однако ты должен понимать, что я рискую и это отразится на цене. Тебя устраивает такой сценарий?

– Пожалуй, да, – сказал Ричер.

– И еще должен сказать, что я люблю круглые числа. Не могу дать восемнадцать тысяч девятьсот. Только двадцать. Плюс тысяча сто мне, за обслуживание. И ты получишь сумму, которая тебе нужна. Хочешь узнать проценты?

– Пожалуй, да, – повторил Ричер.

– Со времен Фисника все изменилось. Мы перешли в эру инноваций. Цены у нас стали динамическими. Мы увеличиваем и снижаем проценты в зависимости от спроса и предложения и тому подобных вещей, а также многое зависит от нашего мнения о заемщике. Насколько он надежен? Можем ли мы ему верить? Такого рода вопросы.

– Ну и как обстоит дело со мной? – спросил Ричер. – Процент растет или понижается?

– В твоем случае я намерен начать с самого верха, где риск максимален. Правда состоит в том, что ты мне не очень нравишься, Аарон Шевик. Меня преследует неприятное чувство. Сегодня ты получишь двадцать тысяч, а через неделю принесешь двадцать пять. За каждую неделю или даже несколько дней просрочки твой долг вырастет на двадцать пять процентов плюс тысяча долларов за день или часть дня. После первого срока возврата все суммы должны быть выплачены по первому требованию. Отказ или неспособность выполнить мои условия может привести к очень неприятным последствиям. Я хочу, чтобы ты осознал их прямо сейчас и сказал об этом вслух. Такие вещи нельзя написать на бумаге и поставить подпись. У меня есть фотографии, на которые ты должен посмотреть.

– Прекрасно, – сказал Ричер.

Белокожий тип прикоснулся к экрану телефона. Появилось меню, альбомы, слайд-шоу. Он показывал фото не в портретном, а в ландшафтном режиме, что было вполне естественно, ведь все объекты лежали. Большинство были примотаны клейкой лентой к железному остову кровати в комнате с побеленными стенами, ставшими серыми от времени и сырости. Некоторым выковыривали глаза ложкой, других касались электрической пилой, постепенно входившей в тело все глубже, обжигали раскаленным железом, сверлили при помощи беспроводных электроинструментов, которые были четко видны на фотографиях – желтые и черные, тяжелые и вибрирующие, и сверла уходили на две трети в слабую плоть.

Очень неприятные фотографии.

Ричер видел вещи и похуже. Но на одном телефоне, пожалуй, это был рекорд.

Он вернул телефон. Ростовщик снова повозился с меню, пока не нашел нужное место. Он перешел к серьезному бизнесу.

– Ты понял условия контракта?

– Да.

– Ты с ними согласен?

– Да.

– Банковский счет?

Ричер назвал цифры, которые сообщил ему Шевик. Белокожий тип набрал их прямо в телефоне и нажал на большую прямоугольную кнопку зеленого цвета в нижней части. Стартовую кнопку.

– Деньги появятся на твоем банковском счете через двадцать минут.