Жизнь как роман - Гийом Мюссо

«Пока он еще оставался узнаваемым, я положила палец на курок и крикнула незнакомцу за экраном:

– ДАЮ ТЕБЕ ТРИ СЕКУНДЫ, ЧТОБЫ ТЫ ПОМЕШАЛ МНЕ СДЕЛАТЬ ЭТО: РАЗ, ДВА, ТР…»

Я бился над тем, чтобы нить повествования стала разматываться дальше, но каждое мигание курсора на экране превращалось в зарубку на моем зрачке. Мной овладело оцепенение, подчинить себе ситуацию не удавалось.

Существует два главных способа написать роман. Я долго перестраховывался. Уподобляясь часовщику, я месяцами составлял подробный план предстоящего кропотливого труда. Я исписывал целые тетради, где старался перечислить все подробности ключевой интриги, все кризисы, биографии персонажей, документальное подтверждения событий. Когда эта подготовительная работа была сделана, мне оставалось только открыть тетради и размотать весь этот туго смотанный клубок. Как говорил Жионо, «книга почти готова, остается всего лишь ее написать»^[9]. Но какой интерес записывать историю с заранее известной развязкой? Поэтому с годами мой метод изменился. Теперь я старался удивить сам себя, рассказывая историю в процессе ее написания. Мне понравилось работать, не зная финала интриги. Это называется «метод Стивена Кинга»: он считает, что все истории предшествуют сами себе, что они подобны ископаемым в геологических слоях и что писателю нужно раскапывать их в процессе сочинительства, не зная, кому будет принадлежать найденный скелет – динозавру или еноту-полоскуну.

Именно этим путем я решил пойти, садясь за новый роман с временным названием «Третье лицо зеркала». Я отталкивался от нехитрой ситуации (исчезновение ребенка), оставаясь открытым для предложений своих персонажей. Все люди скроены из разной материи. Одни корчат из себя звезд, а сами довольствуются зачитыванием текстов, не прилагая ни малейших стараний. Другие, напротив, пытаются повести вас в танце, изменить жизненную траекторию. Правда, в этот раз все зашло слишком далеко. Флора Конвей не только взбунтовалась, но и разоблачила меня.

По стеклам адски барабанил дождь. Уже три дня я мучился страшным гриппом с приступами жара и кашля, при котором я едва не выплевывал собственные легкие. Я днями валялся, завернувшись в плед из шерсти альпаки, забытый женой (она от меня ушла), ползал между диваном в гостиной и компьютером и глотал вперемежку долифран и витамин С. Сейчас я на целых четверть часа врос в кресло, уставившись в экран и вспоминая четыре написанные главы. Чем дольше я упрямился, тем сильнее становилась тревога. Образ Флоры Конвей с пистолетом у виска так меня напугал, что я даже не мог встать, чтобы сварить себе кофе.

2.

Что показывают часы на стене? Что скоро четыре дня. Не хватало только пропустить конец занятий в школе у Тео. Пока закипал кофе, я смотрел в окно на угол сада. Небо почернело, с самого утра зарядил ливень. Нет ничего противнее парижской осени.