Разбитое окно - Джеффри Дивер

– Ладно, Лон… Команда, отбой!

– Стоило ли бросать трубку, Райм? – осуждающе заметила Сакс.

Тот лишь хмыкнул и дал команду соединить его с Мэллоем. Если бы в ответ сейчас прозвучало предложение оставить сообщение, Райм, несомненно, пришел бы в ярость.

– Мэллой слушает.

Райм назвал себя.

Короткая пауза. Затем:

– Да, Линкольн… Не думаю, что мы когда-либо встречались, но я, конечно, о вас знаю.

– Я здесь вместе с вашим детективом, Амелией Сакс. Мы на громкой связи, Джо.

– Добрый день, детектив Сакс. – Формальность приветствия подчеркивалась сдержанностью голоса. – Чем могу быть полезен вам?

Райм ввел в курс дела и объяснил, почему он полагает, что его двоюродного брата подставили.

– Так это ваш двоюродный брат? Сочувствую. – Однако особого сочувствия в голосе не слышалось. Мэллой наверняка опасается, что Райм попросит его вмешаться в расследование и содействовать смягчению приговора. Как бы не так – это попахивает как минимум нарушением профессиональной этики. А в худшем случае может послужить основанием для служебного расследования и вызвать огласку в средствах массовой информации. Конечно, другую чашу весов отягощает отказ в помощи эксперту, оказывающему неоценимое содействие нью-йоркской полиции и являющемуся бывшим коллегой, потерявшим здоровье при исполнении служебных обязанностей. В общем, следует учитывать, что городские власти всемерно поощряют политически корректное поведение.

К тому же обращение Райма содержит в себе нечто большее, чем призыв к корпоративной солидарности.

– Я думаю, есть высокая степень вероятности того, что это не первая подстава на счету у данного преступника. – И Райм рассказал об убийствах с кражей монет и изнасилованием.

Итак, выходит, не один, а целых три невинных человека ошибочно арестованы командой Мэллоя. Кроме того, на нью-йоркском управлении полиции повисают три лишних «глухаря», а на свободе разгуливает серийный убийца. Это было чревато крупным скандалом.

– Хм, довольно странное заявление… Неожиданно все это как-то, знаете… Ваше желание помочь двоюродному брату вполне объяснимо…

– Я хочу помочь правосудию, Джо! – воскликнул Райм совершенно искренне, не стесняясь внешней напыщенности своих слов.

– Хм…

– Я только прошу прикомандировать ко мне пару оперов, чтобы еще раз изучить вещдоки по названным мной делам. Ну, и немного нарыть дополнительной информации.

– Ах вот что! К сожалению, ничего не получится, Линкольн. Лишних людей просто нет. В любом случае такое задание я никому поручить не могу. Но обещаю поднять этот вопрос завтра на докладе у заместителя нашего комиссара.

– А нельзя ли позвонить ему прямо сейчас, как думаете?

Снова короткое раздумье.

– Нет. Он сегодня слишком занят.

Поздний завтрак. Или барбекю. Или воскресный дневной сеанс какой-нибудь дурацкой архаической комедии вроде «Молодого Франкенштейна» либо не менее идиотского мюзикла «Спамалот».

– Еще раз обещаю поднять этот вопрос завтра на докладе. Любопытная ситуация. Но вы, пожалуйста, ничего не предпринимайте без моей санкции. С вами свяжутся.

– Я буду ждать.

После окончания разговора Райм и Сакс хранили молчание еще какое-то время.

«Любопытная ситуация»…

Райм поднял взгляд на доску с останками мертворожденного расследования.

Сакс первой нарушила тишину:

– Интересно, чем сейчас занят Рон?

– И правда, давай-ка узнаем! – Райм счастливо улыбнулся, что случалось с ним весьма редко.

Сакс вынула свой телефон, нажала кнопку автоматического набора номера, а затем кнопку «громкая связь».

Молодой голос бодро отчеканил:

– Слушаю, мэм!

Сакс не первый год пыталась отучить патрульного полицейского Рона Пуласки от почтительно-официального обращения, но тому не всегда удавалось пересилить себя и назвать ее Амелией.

– Ты на громкой связи, Пуласки, – предупредил Райм.

– Да, сэр.

Райму тоже не нравился этот «сэр», но сейчас просто не хотелось пререкаться с упрямым парнем.

– Как ваше здоровье? – вежливо поинтересовался Пуласки.

– Не дождешься! – отрезал Райм. – Ты чем сейчас занят? И насколько это важно?

– Прямо сейчас?

– Я, кажется, ясно выразился.

– Мою посуду. Мы с Дженни только что из-за стола. У нас в гостях были мой брат с женой. Ездили с детьми на фермерский рынок. Это полный улет! А вы и детектив Сакс когда-нибудь бывали на…

– Значит, ты дома. И ничем не занят.

– Ну, как… посуду мою.

– Забудь про посуду и мигом сюда! – Райм не имел полицейского чина и, следовательно, формально не был правомочен отдавать приказания кому-либо из сотрудников нью-йоркского управления, даже регулировщикам.

Однако Сакс была в ранге детектива третьего класса, и хотя тоже не могла приказать Пуласки перейти в их распоряжение, у нее имелась возможность официально обратиться к его начальству с соответствующей просьбой.

– Рон, ты нам нужен сегодня. И возможно, завтра.

Рона Пуласки регулярно привлекали к работе под началом Райма, Сакс или Селлитто. Такие временные прикомандирования в помощь известному в профессиональных кругах криминалисту способствовали повышению авторитета молодого полицейского среди товарищей по управлению. Кстати, сам Райм был приятно удивлен, когда он прослышал об этом. У него не вызывало сомнений, что непосредственное начальство Пуласки отпустит его на несколько дней – если, конечно, не позвонит Мэллою или еще кому-нибудь из вышестоящего руководства и таким образом не выяснит, что никакого спецзадания нет и все это сплошная самодеятельность.

Пуласки сообщил Сакс фамилию дежурного офицера в полицейском участке своего округа. Попутно он спросил:

– Да, сэр, а лейтенант Селлитто тоже будет работать по этому делу? Может, позвонить ему, спросить, не надо ли чего?

– Нет! – разом выкрикнули Райм и Сакс.

Последовало короткое молчание, прерванное неуверенным голосом Пуласки:

– Ну, тогда я сейчас прямо к вам. Только… можно, я сначала стаканы протру? Дженни не любит, когда на стенках остаются капли от воды.