Ангел - Михаил Иванов

Священник умолк, глядя широко раскрытыми глазами на нечто, невидимое Марту, а может, и вообще взору обычного смертного.

– Так просто… и так сложно… – едва выговорил Март после длительного молчания: трудно было вот так, сразу, охватить умом открывшееся ему знание.

– Такова доля сотворённого Им существа, мой юный друг: преодолевать себя, чтобы прийти к Нему, – улыбнулся настоятель, глядя на до крайности озадаченного Марта. – И выбор, казалось бы, прост, да сделать его нелегко. Духовная любовь требует от человека ясного осознания своей природы, чтобы он оказался способным подняться над инстинктами, эмоциями и разумом. Для этого необходима серьёзная духовная работа, что совершенно недоступно для животных и считается достойным насмешек среди тех людей, что руководствуются исключительно инстинктами, эмоциями и разумом… Впрочем, бывают исключения: некоторые люди обладают врождённым даром духовной любви. Но это – большая редкость… большая редкость… – покачал головой священник. – Быть может, Господь посылает подобных уникумов к нам, невеждам и маловерам, чтобы явить пример, образец, к которому следует стремиться? Как бы то ни было, именно такие, одухотворённые, люди способны указать истинный путь всем остальным, и никто не усомнится в их способности и в их праве сделать это!

– Одухотворённые… – Март потёр наморщенный лоб. – Значит, всё-таки не две – три любви, три силы. Ну, для чего нужна любовь плоти – понятно. Любовь как проявление творчества – этот аспект мне тоже, в общем-то, ясен. Но – цель духовной любви? Духовное воссоединение с Творцом, да… но для чего?

Настоятель помолчал некоторое время, словно и сам задавал себе этот вопрос, не находя никак достаточно убедительного ответа. Однако, когда Март уже не надеялся получить объяснение, всё-таки заговорил:

– Творец, вдохнув свою любовь в человека, навсегда связан с ним невидимой нитью, и это обоюдная связь. Человек жив любовью Создателя, Создатель вдохновляется ответной любовью. Если человек перестанет любить своего создателя, что станет с Творцом? А затем – с человеком?

На лицо священника будто набежала тень, и он надолго замолчал.

Шуршал под ногами безнадёжно перепутанный пазл. Март хмурился и поглядывал на святого отца, не решаясь потревожить своими попытками сложить хоть что-то, похожее на ответы, а тот шагал ссутулившись, и взгляд блуждал по опавшим листьям… но вот, зацепившись за луч – отблеск невидимого солнца, скользнул по деревьям, оттуда – на серые стены храма, потом дальше – вверх, на голубой глаз неба, что сиял высоко-высоко и над деревьями, и над храмом, и, наверное, над всеми головоломками мира… В конце концов святой отец улыбнулся, но улыбка его выглядела печальной.

– М-м-да-а… – вздохнул Март. – Всё оказалось значительно сложнее, чем я себе представлял.

– Сложность в предмете, о котором мы с вами сейчас рассуждаем, находит только ваш разум, Март, – сказал священник. – И то, лишь потому, что постижение истинной сути души, а тем более Духа, выше его компетенции. С позиции веры, к примеру, открывается совершенно иной взгляд на мир.

– Всё дело лишь в точке, с которой рассматривать данный вопрос… – нахмурился Март. – Но если другие точки недоступны… пока? Как быть? Как прояснить для себя духовную часть любви?

– Ну-у… Пожалуй, выход есть – это практика. Чтобы обойти барьеры разума, который существует исключительно за счёт объяснений, такой подход наиболее эффективен. Практика просто поставит тебя перед фактом. И, если не лениться и не терять терпения, она, как посеянное зерно…

– Так что делать-то? В чём практиковаться? – перебил Март настоятеля.

– Я же говорю: терпение! – усмехнулся священник. – Ну, например… Посади дерево. Заботься о нём, удобряй, защищай от непогоды и вредителей, а когда оно вырастет достаточно большим, а ты ощутишь привязанность к своему подопечному, оставь его, позволив расти самому по себе.

– Дать свободу?

– В какой-то мере. Ведь ваша связь, невидимая нить любви, она останется навсегда. И вот, сделав это, возможно, ты поймёшь, что такое бескорыстная любовь. И это приблизит тебя к постижению любви духовной.

– Всего лишь приблизит?! – не удержался от восклицания Март.

– Любовь требует постоянства и самоотречения. Любить – значит отдавать, как Создатель отдаёт своё дыхание человеку.

– Я понимаю, святой отец, прекрасно понимаю, но всё же – так долго! Это займёт так много времени! А вдруг на постижение духовной любви уйдёт вся жизнь?

– Поверьте, Март, душа стоит того, чтобы посвятить её освобождению всю свою жизнь целиком, без остатка. А время… Время не имеет значения в преддверии вечности.

– Освобождению? От чего?

– Освобождению от того, о чём мы с вами говорили: от диктата инстинктов, эмоций, разума – всего, чем является человек в материальном плане. По-настоящему любить способна лишь свободная от пут материального мира, чистая душа.

– Чем глубже вникаешь, тем сложнее видится задача… – помрачнел Март.

– Не расстраивайтесь преждевременно, молодой человек, это всего лишь разум ваш сопротивляется, не желая сдавать позиции.

– Но я не могу отключить его! Я не могу просто поверить – я должен знать! Может быть, это глупо, и я только раздражаю вас своими вопросами…

– Отнюдь! Это замечательно, что вы проявляете интерес к подобным вещам, и я рад, что имею возможность прояснить их для вас в меру сил! Мы – люди. Мы задаём вопросы. И каждое поколение задаёт их – одни и те же: «кто мы?», «куда идём?», «каково наше и лично моё место в этом мире?» Кажется, все ответы найдены давным-давно, однако церкви и служителям её необходимо давать ответ каждый раз: не ответят они – ответит кто-то другой! И этот «другой» может иметь планы вовсе не радужные для человека и его духовного совершенствования!

Март кивнул, соглашаясь. Вид же его при этом был озабоченный.

– И не отчаивайтесь, мой друг. «Растите в себе любовь, делитесь ею – и вы измените мир» – так говорят мудрецы. Ведь даже если найдётся всего один такой человек, который будет любить самоотверженно, бескорыстно…

– Я очень сомневаюсь, что один единственный человек способен что-то принципиально изменить в такой махине, как мир, – покачал головой Март.

– Не сомневайтесь! Но для этого, конечно, он, этот «единственный», должен быть особенным. Прежде всего, он должен иметь особенную душу, способную воспринимать человечество единым целым, единой душой. Не абстрактной, не сторонней и отдельной – своей собственной душой! То есть – самим собой! Душа всего человечества – в нём одном! И тогда каждый из людей увидит в нём себя и доверится ему! Но одновременно он должен иметь высшую цель, чёткую и ясную, иначе не он поведёт человечество, но человечество превратит его