Мико - Гейл Линдс

— Но в том-то и дело, — парировал Томкин, — что я не интересуюсь Японией как таковой. Я думаю о мировом рынке. И вам должно думать о нем. Вы же вместо этого решаете проблемы каких-то “гарантий”, хотя “гарантии” эти не что иное, как барьеры на пути к мировому рынку. Мне кажется, вам пора покончить с затянувшимся “экономическим детством” и стать наконец мощной державой.

Нанги остался равнодушным к тираде Томкина.

— Если то, что вы именуете барьерами, будет уничтожено, результат окажется весьма плачевным. В этом случае объем американского импорта в нашу страну увеличится более чем на восемьсот миллионов долларов. Даже вы, мистер Томкин, не станете отрицать, что эта сумма далеко не капля в море торгового дефицита вашей страны.

Лицо Томкина стало багровым, как помидор:

— Ребята, я думаю, вам все-таки пора взяться за ум. Ваша ограничительная политика изолирует вас от мирового сообщества. А ведь промышленность Японии чрезвычайно зависима от иностранных энергоносителей. Так прекратите же наводнять свой внутренний рынок исключительно товарами местного производства! Откройте его и для нашей продукции, иначе в скором времени вы превратитесь в процветающих сирот.

— Почему вы так ненавидите японцев? — холодно спросил Нанги. — Потому что они производят более качественные товары? Потому что эти товары имеют на американском рынке куда больший спрос, чем ваши собственные? Не ухмыляйтесь, мистер Томкин, — это объяснение звучит не так уж и смешно. Мы делаем вещи, которые и лучше и дешевле, чем те, которые выпускаете вы. Американцы верят в наше “ноу-хау” сильнее, чем в обещания ваших компаний.

Однако Томкина это откровение ничуть не смутило, и он продолжил:

— В настоящий момент “Сато петрокемиклз” не входит в шестерку крупнейших компьютерных фирм Японии. Но, насколько я понимаю, вы все-таки хотите пробиться в их тесный круг. Новый чип “Сфинкса” — ключ к вашему успеху. Мне известно, что МИТИ заказало машину, способную производить до десяти миллиардов операций в секунду, то есть в сто раз больше, чем самый современный компьютер “Крэй Рисерч”. Фирме, готовой взяться за разработку данной системы, МИТИ выделяет двести миллионов долларов в год под этот проект.

Он замолчал. Ни один из японцев не шелохнулся. Томкин понял, что сравнял счет, и продолжил свою мысль:

— Далее, мне известно и о другом проекте, также финансируемом министерством, — проекте создания суперкомпьютера, способного понимать человеческую речь. Наш новый чип даст вам преимущества в обоих проектах. МИТИ будет вынуждено обратиться за помощью именно к вам, а это значит, что Большая шестерка в очень скором времени сможет превратиться в Большую семерку.

Томкин переводил взгляд с одного сурового лица на другое.

“Они просто-напросто бизнесмены, — говорил он себе, — бизнесмены, и ничего более...”

Закончив речь, он с удовлетворением отметил, что Нанги не произнес больше ни слова. По его мнению, это уже было огромным шагом вперед.

— Предложения и контрпредложения не должны выдвигаться в спешке, — задумчиво проговорил Сато. — Войны частенько проигрываются из-за импульсивности и нетерпеливости главнокомандующих. Как учит нас Сунь Цзы, удар ястреба сокрушает тело жертвы тогда, когда время для удара выбрано правильно...

Он поднялся и поклонился гостям. Нанги также поднялся и встал рядом, слегка покачиваясь.

— Мы встретимся завтра после обеда, — улыбнулся Сато, — и обсудим эти вопросы поподробнее — в присутствии наших коллег и юристов. Ум — хорошо, а два — лучше. Пока же я предлагаю вам совершить небольшую экскурсию по нашему городу. Моя машина будет ждать вас у “Окуры” завтра в два часа. Она и доставит вас сюда.

Николас и Томкин пробормотали что-то в знак согласия, Сато и Нанги церемонно поклонились.

— До завтра, джентльмены. Желаю вам приятно провести вечер.

И поспешно увел Нанги из комнаты.

* * *

— Сукин сын Нанги! — Томкин метался из угла в угол. — Почему мои люди не проинформировали меня о нем? — Николас молча наблюдал за ним. — Представляешь, какую бомбу нам подложили? Оказывается, он был первым заместителем в МИТИ, этот черт! Как ты думаешь, заблокирует он слияние?

Николас проигнорировал возбуждение Томкина.

Тогда Томкин ответил себе сам:

— Он наверняка хочет выбить для себя более высокий процент.

Николас взял с письменного стола толстый квадратный пакет. Ногтем подцепил отклеившийся уголок.

— Прекрати вертеть носом и скажи наконец, что ты думаешь, черт тебя побери.

Николас взглянул на него.

— Терпение, Томкин, — спокойно сказал он. — Я же тебя предупреждал еще вначале: для того чтобы осуществить это слияние, понадобится терпение куда большее, чем имеющееся у тебя в наличии.

— Дерьмо собачье! — Томкин подошел к Николасу. Глаза его сузились. — Хочешь сказать, что они меня объегоривают?

Николас кивнул:

— Пытаются, по крайней мере. Японцы всегда темнят на переговорах. Они ни на что не соглашаются до самого последнего момента, выжидают, не случится ли чего-нибудь неожиданного в процессе переговоров. Они уверены, что в девяти случаях из десяти что-нибудь да меняется в их пользу. Так что пока они делают все возможное, чтобы не дать нам удержать равновесие.

— Ты имеешь в виду таких, как Нанги? — задумчиво произнес Томкин. — Да... Пусти козла в огород.

— И посмотришь, что произойдет, — кивнул Николас. — Совершенно верно. Может быть, они считают, что, заставив тебя обнаружить свои истинные намерения в этой сделке, и они смогут выговорить себе лучшие условия завтра или в понедельник. — Он постучал пальцами по конверту. — Японцы знают, что люди, являясь на переговоры, зачастую маскируют свои цели. Их необходимо декамуфлировать. Это называется “двинуть тень”. Так написано в “Пособии по стратегии” Миямото Мусаши. Он создал его в тысяча шестьсот сорок пятом году, но все настоящие бизнесмены до сих пор применяют его принципы в своей деловой практике.

— “Двинуть тень”, — задумчиво повторил Томкин. — Что это значит?

— Если тебе не понятны истинные намерения противника, следует провести решительную ложную атаку. Как пишет Мусаши, в этом случае противник покажет свой длинный меч, полагая, что увидел твой. Но ты-то не показал ему ничего ценного, а он выдал тебе свою тайную стратегию.

— Что и произошло несколько минут назад с Сато и Нанги?

Николас пожал плечами.

— Это зависит от того, насколько они сами себя обнажили.

Томкин потер висок пальцами.

— Ну, это ни черта не значит, — сказал он, тяжело дыша. — У меня есть ты, Ник, и, говоря между нами, мы загоним этих выродков в мышеловку, которую я поставил, — независимо от стратегии Мусаши.