Мурмурация - Оксана Олеговна Заугольная

– Кто-то из вас, вообще, объяснит, о чем речь? – снова не выдержал Костя.

– Нет. – Аня замотала головой и вздрогнула, словно ей было холодно. Чуть мягче она добавила. – Это плохая история, как-нибудь потом.

– И не здесь, – добавила Лена. – Мне кажется, этот неудачник скоро поймет, что ритуалы так не проводятся, и выйдет отсюда. Лучше, если к этому моменту нас здесь не бу…

Шмяк!

Они все дернулись и разом отпрянули от окна, в которое прямо над их головами ударилась какая-то крупная птица. И если Лена и Костя просто успели скользнуть в сторону, то Витька оступился, когда Аня резко шагнула на него, и они кубарем полетели в траву. И замерли, боясь даже пошевелиться.

Через пару минут у окна появился дрожащий огонек свечи и забелело лицо физрука, вглядывающегося в темноту. Высокая трава и темная одежда сделали свое дело, да и Аркадию Викторовичу не стоило держать свечу близко к лицу – так он подсвечивал себя, а не то, что было снаружи. Постояв пару минут, он отошел.

– Обалдеть, – пробормотал Костя, когда, согнувшись, подобрался к Ане и Вите. – Вставайте уже. Я прямо чуть не обделался. Чего не спалось этой птице, спрашивается?

– Это знак… – Лена подошла тоже, и при ней продолжать лежать на удачно подвернувшемся теплом и мягком Витьке Ане стало неудобно. Она повозилась, переворачиваясь так, чтобы можно было опереться руками, и очутилась нос к носу с по-прежнему спокойно лежащим парнем. До его губ была от силы пара сантиметров. И не будь тут нервно притопывающей Лены и шепотом описывающего степень своего испуга Кости, они могли бы начать целоваться, а там… Да кто знает. Так далеко Аня не заглядывала.

В любом случае сейчас ей пришлось подняться на ноги, а там и Витька встал, и все они поспешили со двора школы. Чтобы не попасться на глаза дворнику, по совместительству сторожу Абаке, они собирались вернуться тем же путем, что приходили, – через запасную калитку за футбольным полем.

Аня обернулась на середине поля. Ей показалось или в окне спортзала снова белело лицо физрука, следившего за ними? Она хотела было сказать об этом ребятам, но посмотрела выше и ахнула. Над школой в темноте носились три или четыре тени. Наверное, птицы. Точно, птицы, просто плохо видные ночью. Только почему они не спят, вот что непонятно!

– Что? – недовольно спросила Лена.

– Птицы кружат над школой, – тихо ответила Аня.

– Только этого не хватало, – прошипела Лена. – Сдуреть можно. Какой-то псих умудрился расшатать реальность!

Аня ничего не поняла, но и спрашивать не стала. Романтический настрой пропал начисто.

Сначала они все вчетвером дошли до дома Лены, потом мальчишки проводили ее и вместе отправились дальше. Аня не удивилась бы, если бы один напросился с ночевкой ко второму. Вряд ли она сможет уснуть сегодня.

Утомленная и перепуганная, она торопилась поскорее пройти через двор и даже не заметила, что в окне горит свет.

– Пришла? – встретил ее на пороге Виктор. – Где шлялась?

– Тебя не спросила, – огрызнулась Аня и направилась на кухню. Только сейчас она поняла, что совсем продрогла. Все же стоило, уходя, взять ветровку. А теперь хорошо бы не разболеться!

– Я волновался, прикинь! – проорал Виктор ей вслед, но на кухню не пошел. – Могла и сказать!

– Ты мне не отец! – выкрикнула Аня, ставя чайник.

– Но я о тебе забочусь!

Аня услышала, как хлопнула дверь в его комнату, глаза защипало от слез.

Не переставая нарезать бутерброды и наливать чай, Аня расплакалась навзрыд. Всхлипывая, она жевала бутерброд и думала о том, как все несправедливо устроено. Папы не стало в тот же день, что и мамы. Черный человек убил их обоих. У нее остался только Виктор. И этот Витька. Его даже зовут так же, как опекуна. Может, она поэтому на него и запала?

Аня прислушалась. Форточка была открыта, впуская свежий летний воздух, и она услышала, как в темноте мимо дома пролетела птица. Непонятно какая, Аня слышала только шелест крыльев.

7 глава

Утром Лена первой позвонила Ане, приглашая пойти погулять, и с облегчением поняла, что та не собирается особо обсуждать то, что случилось. Она тоже не хотела говорить ни о демонах, ни о Витьке и его руке, по-хозяйски обнимавшей Аню. Она все еще не знала, как к этому относиться.

– У нас в поселке лучше, чем в городе. – Лене самой не нравилось, что она постоянно болтает, как какая-то трещотка, но она давно уяснила – чем больше говоришь, тем меньше тебя слушают. Не так страшно сболтнуть лишнее. Даже если она откроет Ане самую большую тайну, та не поймет этого, хоть и услышит. Вон идет рядом, кивает, а сама погружена в мысли. Лена знает такое выражение лица – сама часто задумывается так глубоко, что не слышит, как ее начинают тормошить. В этом они с Аней похожи.

– Все давно здесь живут, ну, почти все. Вот вы приехали, Швецов… А, ну Аркадий Викторович по распределению к нам в прошлом году пришел, я говорила, он летом приехал. До этого мой папа физруком подрабатывал, потому что они вечно куда-то девались в самый неподходящий момент.

– А так он кем работает? – очнулась Аня. По ее лицу ничего нельзя было понять, и Лена отогнала мысль, что из задумчивости приятельницу вывело упоминание физрука.

Снова начинать о нем ей не хотелось. Псих он, и все. Золото Ермака плохо вязалось с демонами, если он только не собирался вынудить демона открыть ему место. Но это даже хуже, чем микроскопом забивать гвозди. Местные к нему уже год присматривались, а что толку. На сплав с туристами он не пошел, с соседями тоже не выпивал – как разобраться, что он из себя представляет? Впрочем, это была не проблема Лены. Она про то, что было ночью, в самое ближайшее время расскажет родителям. Они взрослые, пусть и решают сами.

– Папа водит экскурсии и туристов сопровождает летом, зимой ведет в школе труды, ну и хозяйство у нас, он маме помогает, – туманно ответила она и, оживившись, добавила: – Когда выпадет снег, забьем поросенка, приходи на кровяную колбасу.

У родителей Лены были свиньи и куры. В случае чего даже хрупкая на вид Вера Сергеевна могла легко перерезать горло или свернуть шею.

– Кровяную… фу-у, – скривилась Аня, руки ее непроизвольно сжались. – Я не вегетарианка, конечно, но это… бр-р-р! Сорян, не пойду.