Садовник - Родриго Кортес

Мигель немного подумал и перешел к пьяному. Попробовал его разбудить и брезгливо поморщился. Судя по запаху, этот бугай пил далеко не первый день. И тогда он оставил возле пьяного и мальчишки капрала Альвареса, а сам вместе с Гомесом и собакой вернулся на развилку дорожек, чтобы сходить и осмотреть конюшню. И вот тут собака его удивила.

Она рванула поводок и так уверенно и мощно потащила капрала в сторону господского дома, что Альварес едва удержался на ногах. Задыхаясь и хрипя от передавившего горло ошейника, ищейка затащила полицейских в конюшню, метнулась к устланному соломой настилу и сунула длинную умную морду прямо под него. Мигель возбужденно попросил Гомеса придержать пса и повернулся к оторопело собравшимся возле ворот мужчинам.

— Там есть чьи-нибудь вещи? — громко и отчетливо спросил он. — Предупреждаю, лучше их забрать отсюда сразу, а то этот пес вечно что-нибудь сгрызает.

— Мои… — отделился от толпы высокий статный парень, чем-то похожий на иконописного Христа.

— Значит, забирай быстрее и уходи! — раздраженно распорядился начальник полиции.

Парень подошел, порылся в соломе, приподнял и сдвинул в сторону тяжело заскрипевшую доску пола и вытащил из тайника небольшой сундучок.

— Это твое? — поинтересовался Мигель.

— Да… — побледнел внезапно понявший, как ловко его надули, парень.

— Открывай.

Парень попятился, но ищейка мгновенно рванула к нему, отрезая малейшую возможность к бегству.

— Открывай! — уже с угрозой повторил Мигель. Парень побледнел еще сильнее, стал рыться в карманах, вытащил маленький ключик, долго не попадал в скважину, затем все-таки попал, повернул и не удержал внезапно открывшийся сундучок в задрожавших руках.

Мигель подошел и перевернул упавший на солому сундучок носком сапога. Рядом с колодой потрепанных карт, старым кожаным кошельком и новенькой Библией матово сияло порванное жемчужное ожерелье, бывшее в день похорон на покойной сеньоре Долорес Эсперанса.

Мигель нервно улыбнулся и сунул руку в карман. Вытащил жемчужину, которую отыскал вчера на склоне, и бросил ее рядом. Жемчужины были похожи, как сестры-близнецы.

* * *

Для официального опознания ожерелья лейтенант Санчес пригласил сеньора Хуана Диего Эсперанса, но тут же пожалел, что не догадался позвать кого-нибудь помоложе. Старик опустился на колени прямо в солому, поднял ожерелье и прижал его к дрожащим губам.

— Да, это ее… — хрипло произнес он и с трудом удержался от того, чтобы не заплакать. — Могу я его забрать?

— Не сейчас, — преодолевая острое желание сказать «да», покачал головой Мигель. — Но сразу после суда — пожалуйста.

Молодому конюху немедленно связали руки найденным здесь же ремнем и под неусыпным наблюдением ищейки повели через всю усадьбу вниз, к ведущей в город дороге. Мигель проводил главного подозреваемого долгим взглядом, удовлетворенно вздохнул и вернулся к огромной, почти целиком засаженной розами клумбе.

Он верил чутью собаки, так точно приведшей его к основной улике. Кроме того, он знал, что преступники все чаще используют в качестве подручных детей. Нанять их можно за сущий пустяк вроде конфет, подозрений они вызывают меньше, могут болтаться где угодно и при этом вполне в состоянии оповестить об опасности главаря шайки каким-нибудь знаком. Даже этот недоразвитый мальчуган вполне мог, например, дунуть в свисток. А ведь ищейка показала еще и на этого мрачного нетрезвого типа…

В общем, тут было над чем поразмыслить.

* * *

На этот раз отец его почему-то не бил, но Себастьян не верил в счастливое избавление и поэтому сразу же после ухода полицейского схватил инструмент и принялся доделывать начатое.

Около получаса он не разгибал спины, хватая последние замотанные в мокрую мешковину черенки, стремительно высаживая их в горячую землю и обильно поливая теплой водой из бочек, лишь изредка поднимаясь и кидая косые взгляды в сторону конюшни. А потом снова пришел полицейский.

Он подошел прямо к нему и присел на корточки напротив.

— Где ты был позапрошлой ночью?

Себастьян молчал.

— Бесполезно, господин лейтенант, — подал голос несколько протрезвевший отец. — Это мой сын. Он у меня немой.

— Совсем?

— Как полено, — мрачно отозвался отец. — С самого рождения слова не сказал. Только кивать и умеет.

Полицейский недоверчиво покачал головой и уставился в глаза Себастьяна внимательным неморгающим взглядом.

— Ты знаешь, что такое конфеты? — спросил он.

Себастьян немного подумал и кивнул. Конечно, он видел конфеты на господском столе, там, на террасе, а прошлой весной сеньора Долорес даже дала ему одну. Она пахла очень и очень сладко, но не так, как цветы, и Себастьян и поныне хранил ее в жестяной коробочке из-под чая, не отваживаясь съесть и лишь изредка доставая и нюхая.

— Тебе давали конфеты недавно? — заинтересованно наклонил голову полицейский. — Вчера, позавчера…

Себастьян отрицательно замотал головой.

— А что тебе давали в последнее время взрослые? Можешь показать?

Себастьян Хосе понимающе кивнул и побежал в дом, достал свою коробочку и вскоре бегом вернулся и протянул полицейскому единственное, что осталось ему от сеньоры Долорес. Тот осторожно развернул грязную полотняную салфетку и хмыкнул. На его ладони лежала маленькая, карманного формата, совсем новая Библия.

— Это по завещанию сеньоры Долорес, — опустился рядом на корточки отец. — Всей прислуге дали. И мне, и ему…

— А больше тебе ничего не давали? — озадаченно вернул ему Библию полицейский.

Себастьян отрицательно замотал головой.

— А в дом ты без разрешения господ входил?

Он снова мотнул головой.

— И ничего оттуда в последние два дня не выносил?

Себастьян снова замотал головой. Он не понимал, зачем ему задают эти вопросы, но был совершенно искренен; он и впрямь давно уже не заходил в дом, а ключ от склепа взял на лавочке в саду, где его оставил после похорон старый сеньор Эсперанса.

— Что вы его донимаете, господин лейтенант? — снова подал голос отец. — Мой парень, может, и урод, но только он не из тех, кто у господ ворует.

— А ты сам-то где вчера был? — с угрозой в голосе спросил полицейский.

— В деревню к друзьям ездил, — спокойно пожал плечами отец. — Посидели… выпили… все как всегда.

Между ними на секунду вспыхнула какая-то борьба глазами — Себастьян отчетливо видел это.

— Если понадобится, я пришлю за вами посыльного, — глядя прямо в глаза отцу, произнес полицейский. — И без моего разрешения за порогусадьбы ни ногой. Ни тебе, ни ему. Это понятно?

— Как скажете, сеньор, — язвительно усмехнулся отец. — Я с полицией не спорю.