Скрывая улики - Дэвид Розенфелт

– Вы, господин защитник, славитесь тем, что умеете вытаскивать людей из тюрьмы. Не хотите продемонстрировать свое искусство и вызволить меня отсюда?

– А в чем проблема?

– Тут у них дурацкие порядки, – сообщил Винс. – Прежде чем выписать пациента, они должны подготовить кучу документов.

– Это очень мило с их стороны, но я готов ждать не больше пяти минут. У меня полно дел. – Куммингз для пущей убедительности посмотрел на часы.

– Успокойся, Дэниел, – сказал Винс. – Ты уже написал свой репортаж в завтрашний номер.

Однако Куммингз был явно не намерен успокаиваться. Он распахнул дверь и окликнул проходившую мимо медсестру.

– Любезная, нам пора уходить.

– Прошу прошения, господин Куммингз. Я уверена, что они появятся с минуты на минуту, – пробормотала она озабоченным тоном.

– Кто это «они»? – переспросил Куммингз, но медсестра уже успела закрыть дверь и вопроса не расслышала.

Вместо того чтобы сесть обратно в кресло, парень принялся ходить взад-вперед.

– Есть какие-нибудь новости в расследовании? – спросил он, обращаясь к нам с Лори. – Здесь я чувствую себя полным идиотом, отрезанным от мира.

В тот момент, когда я собрался сказать ему, что новостей нет, дверь распахнулась и появился капитан Миллен в сопровождении пяти офицеров. Мне показалось, что они ввалились как-то чересчур суетливо, как будто всю дорогу неслись, как угорелые, но это был еще не главный повод удивляться. Самое удивительное было то, что они достали оружие.

– Что все это… – начал было Куммингз, но ему не дали договорить.

– Лицом к стене! Руки за голову! – рявкнул Миллен, в то время как его спутники направились к парню.

Винс с невнятным криком бросился наперерез офицерам, и Лори была вынуждена схватить его за руки, чтобы не допустить драки.

– Дэниел Куммингз, – начал Миллен. – Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное вами может быть использовано против вас.

К тому моменту, когда он закончил декламировать стандартное предупреждение, Куммингз, казалось, впал в оцепенение.

– В чем его обвиняют, капитан? – спросил я.

– Для начала – в убийстве Линды Падилла. Но, полагаю, будут и другие обвинения. – С этими словами он дал офицерам знак вывести Куммингза из палаты.

– Без меня не говори ни слова, – успел сказать я в последний момент.

Куммингз никак не отреагировал – от пережитого шока его голова отказывалась работать.

– Ты понял? – повторил я. – Ни единого слова.

Наконец он через силу кивнул, и его увели.

Перед тем как последовать за ними, Миллен повернулся ко мне и сказал:

– Итак, господин адвокат, похоже, у вас появилась работа.

* * *

Из больничного окна я увидел, что во дворе, прямо напротив центрального входа, собралась большая толпа репортеров и подъехали три автобуса с телевизионным оборудованием. Вне всяких сомнений, это Миллен успел замолвить словечко, чтобы придать предстоящему аресту должный общественный резонанс.

– Пойдемте отсюда, – сказал я. – Его повезут в участок.

Винс выглядел даже более потрясенным, чем сам арестованный. Лори повела его к выходу, поддерживая под локоть.

До здания участка, куда первым делом привозят задержанных, чтобы оформить арест, мы добрались более или менее благополучно. По радио уже сообщили новость об аресте подозреваемого, а Миллен и представители администрации штата объявили о предстоящей пресс-конференции по этому поводу. Я попытался расспросить Винса о том, что, по его мнению, произошло, но вместо ответа он лишь невнятно пробормотал:

– Это невозможно… это совершенно немыслимо.

Ни я, ни Лори прежде никогда не видели Винса таким потерянным.

* * *

У входа в участок мы попали в лапы алчущих журналистов. Я коротко отвечал на вопросы, но старался избегать каких-либо комментариев, ссылаясь на то, что пока еще не имел возможности поговорить со своим клиентом. На самом деле я ничего толком не знал, а потому боялся сгоряча сказать что-нибудь такое, о чем потом придется пожалеть. Как бы то ни было, телекамеры были повсюду, и нам приходилось, что называется, делать хорошую мину при плохой игре.

Пока Куммингза регистрировали, Лори, Винса и меня вынудили торчать в коридоре, хотя, по закону, мне полагалось присутствовать при этой процедуре.

В работе адвоката есть несколько особенно напряженных моментов. Один из них – это, разумеется, ожидание, пока суд присяжных вынесет свой вердикт, ну, а другой такой момент был как раз сейчас. Полицейские власти считали, что у них достаточно улик, чтобы предъявить задержанному обвинение, между тем как я, его адвокат, даже не знал, о каких неопровержимых фактах идет речь и в чем вообще заключается суть дела.

Ситуация была в высшей степени неприятная для меня и по другой причине. Я понимал, что, с учетом повышенного внимания со стороны прессы, полицейским меньше всего хотелось быть уличенными в ошибке. Как полиция, так и прокуратура в настоящий момент испытывали на себе серьезное давление, но это давление усилится во сто крат, если они по какой-то причине вынуждены будут отпустить задержанного.

Сейчас я далеко не был уверен, что вообще хочу заниматься этим делом. Куммингз запросто мог оказаться виновным, и мне совсем не улыбалась перспектива защищать серийного убийцу. Честно говоря, я вообще не горел желанием защищать этого парня, даже если он не маньяк, а всего лишь амбициозный репортеришко.

Своими сомнениями я решил поделиться с Винсом, по милости которого оказался втянутым в эту историю.

– Знаешь, Куммингз легко может найти себе другого адвоката, – таким образом я попытался смягчить свой отказ.

– Нет, это невозможно, – Винс замотал головой. – Ты – лучший из всех. Дэниел в курсе, я говорил ему об этом.

– Винс, пойми, я готов представлять тебя и твою газету. Но, честное слово…

Винс не дал мне договорить, в его глазах появилась настоящая паника.

– Ты сделаешь это, Энди. Ты единственный адвокат, которому я доверяю.

В этот момент к нам подошел офицер и сообщил, что я могу поговорить с Куммингзом. Я кивнул, но, прежде чем идти, решил закончить свой разговор с Винсом.

– Винс, меня не волнует, кому ты доверяешь. Ты ведь не мой подзащитный. И потом, есть масса хороших адвокатов. Я хочу, чтобы ты понял главное…

– Нет-нет, это должен быть именно ты.

Прежде мне никогда не доводилось общаться с клиентом сразу после его ареста. По мере того, как у задержанного берут отпечатки пальцев, фотографируют его, выворачивают карманы и все в таком же роде, его полностью лишают присутствия духа. Каждый, кто попадает в подобную ситуацию, кроме разве что самых отпетых преступников, выглядит до крайности растерянным и подавленным.