Хозяйка лабиринта - Кейт Аткинсон

– И еще Гиббонс совершенно не умеет вести бессодержательную светскую болтовню, – сказал Хартли. – Поэтому люди относятся к нему с подозрением. Светская болтовня – фундамент, на котором стоит Служба безопасности. Неудивительно, что Гиббонс замуровал себя в «Долфин-Сквер».

– Так что, ваш агент будет тут жить? – спросила Джульетта, рассеянно водя пальцем по розам и шпалерам.

– Годфри? Боже мой, нет, конечно! – ответил Перри. – Годфри живет в Финчли. До сих пор наши «шпионы» встречались где попало – в ресторанах, пабах и все такое. Они думают, что эту квартиру тайно снимает правительство Германии специально для их встреч с «агентом гестапо». Безопасное место.

В комнате были письменный стол, камин, а перед ним – четыре удобных кресла вокруг кофейного столика. Везде стояли пепельницы. На стене висел портрет короля.

– А информаторы не подумают, что это странно? – спросила Джульетта.

– Здесь есть определенная ирония, не так ли? Они решат, что это – часть камуфляжа. – Он взглянул на часы. – Годфри будет тут с минуты на минуту, он должен прийти проверить диспозицию. Понимаете, вся эта операция держится на его плечах.

Они вернулись в «свою» квартиру, и Перри сказал:

– Мисс Армстронг, не заварите ли нам чашечку чаю?

Джульетта вздохнула. В «Скрабзе» ей хотя бы не приходилось никому прислуживать.

В дверь сдержанно постучали, и Перри сказал:

– Ага, вот и он – точно вовремя. По нему можно часы проверять.

Джульетта ожидала увидеть здоровяка вроде Бульдога Драммонда^[12] и была сильно разочарована, когда оказалось, что во плоти он больше похож на Чарльза Путера^[13]. Годфри Тоби, в помятой шляпе-трильби и утомленном жизнью тренчкоте, имел потрепанный вид. При нем была трость – орехового дерева, с серебряным набалдашником. У другого человека это показалось бы наигранным, но в руках Тоби она выглядела естественно и придавала ему какую-то чаплинскую бойкость – возможно, несвойственную ему от природы. («Но вообще-то, если вдуматься, ему лучше было бы с зонтиком, – сказал ей потом неизменно практичный Сирил. – Ему не нужна палка, у него ведь ноги не болят, верно ведь? А если пойдет дождь, палка ему никак не поможет, правда, мисс?»)

Годфри познакомили с Реджем и Сирилом, а потом с Джульеттой – до нее дошли в последнюю очередь, поскольку она в это время на кухне сражалась с чайным подносом (кувшинчик с молоком – в дальнем правом углу, сахарница – в ближнем левом, как ее учили на уроках домоводства).

Перри снова описал диспозицию, и на этот раз Сирилу велели отправиться в ту квартиру, чтобы Редж мог продемонстрировать процедуру записи. Сирил – видимо, не столь робкий, каким казался, – во все горло затянул «Польку пивной бочки»^[14] и явно не собирался останавливаться. Наконец Джульетту послали его остановить.

– Его можно на фронт забрасывать вместо танков, – заметил Редж. – Тогда Гитлеру точно придет каюк.

Дошла очередь до обязанностей Джульетты. Годфри Тоби послушал через наушники записанное пение Сирила («Вся компашка собралась!» – закончил он бодрым фортиссимо).

– И тогда мисс Армстронг перепечатает услышанное, – сказал Перегрин Гиббонс (Джульетта услужливо простучала дробь по клавишам машинки), – и таким образом мы получим запись всего, что говорится за стеной.

– Да-да, я понял. – Годфри встал рядом с Джульеттой и зачитал вслух напечатанные слова. – «Вся компашка собралась». Весьма подходит к случаю.

– А теперь нам осталось только дождаться дорогих гостей, – сказал Перегрин Гиббонс. – И тут начнется настоящая работа.

Перри, Годфри, Сирил, Джульетта. «Вся компашка собралась», – подумала она.

– Так, значит, ты работаешь с Тобиком? – сказал Хартли.

Девушки снова встретили его в «Кафе де Пари». Он как-то упорно им подворачивался все время.

– С кем? – переспросила Кларисса.

– С Годфри Тоби, – объяснила Джульетта. – Ты его знаешь?

Кларисса, кажется, знала решительно всех.

– Нет, вроде бы нет. Моя мать всегда говорит, что нельзя доверять мужчинам, у которых вместо фамилии еще одно имя.

Джульетте это правило показалось надуманным. Но ее собственная мать считала, что нельзя принимать всерьез мужчин с голубыми глазами. Вероятно, она забыла, что когда-то, описывая Джульетте ее отца, утонувшего моряка, сказала, что глаза у него были голубые, как море. В которое он в итоге и погрузился.

– И чем же именно занимается наш Тобик? – спросил Хартли.

– Мне запрещено рассказывать о деталях операции, – чопорно сказала Джульетта.

– Да ладно, среди друзей-то!

– А мы точно среди друзей? – тихо спросила Кларисса.

– Твой Тобик – загадка, – сказал Хартли. – Никто не знает, чем он занимался все эти годы. Энигма – так его зовут за глаза.

– Энигма? – задумчиво повторила Джульетта.

Эта кличка звучала как псевдоним циркового фокусника.

– Годфри Тоби – мастер дымовых завес, – продолжал Хартли. – В его дыму очень легко заблудиться. Закажем еще по одной? Ты пьешь «буравчик», верно?