Игуана - Георгий Миронов

– Мы на самом деле заявимся на прием? Я не уверен, что сумею сыграть свою роль и при дворе.

– Тебе не придется, старина Боб, мы возвращаемся в аэропорт. Самолет готов к вылету. Не будем больше испытывать судьбу. Я не уверен, что в Маракеше нашим людям удастся удерживать Гора от принятия резких решений. То есть его-то удержат в аэропорту, есть для этого множество технических прикупов… Но он может связаться с Вашингтоном, Госдеп свяжется с Министерством иностранных дел Испании, чтобы извиниться за задержку с прибытием. А у них тут так все хорошо, что язык не повернется признаться, – мы не те, ребята, за кого себя выдаем.

– А картины? Зачем менять? 3абрали бы те, что заказал босс, и вся недолга.

– Э, нет, старина: тут у босса интрига. Копии изумительные, подделаны даже все надписи и печати на оборотной стороне, – надо только вставить их в рамы аккуратно, чтобы не заметили. А так – ну, узнают, что ты был ненастоящий Гор, – ну расскажет директор про невинную шутку с напылением, ну, предположат, что вся эта затея задумана, чтобы украсть какую-то из работ. Но какую? Если все – на месте. Конечно, при тщательном осмотре, при сложнейшей экспертизе, с привлечением асов атрибуции типа профессора Мишеля Гренеля из Франции, Джона Дюринга из Англии, Ежи. Пшибышевского из музея в Кракове, Егора Патрикеева из Москвы, – можно доказать, что та или иная работа – копия. Но время… А мы улетим, привезем подлинники боссу, и концы в воду. Самолет борт №2313 сгинул где-то в районе Бермудского треугольника. Так то…

– Пошевеливайтесь, господа. Вам, извините, что напоминаю, платят так хорошо, что вы должны быть просто реактивными.

В 9. 40 вертолет испанского МИДа поднялся над парком Дель Ретиро, лег на бок и элегантно ушел в сторону аэропорта.

Из вертолета Броунинг связался с имевшимся у него номером абонемента в МИДе, оставленным для телефонной связи на крайний случай.

– Передайте господину министру, что мой визит к Его Величеству Королю Испании откладывается, как и наши переговоры в МИДе, на неопределенное время. Надеюсь, смогу прилететь на будущей неделе. Подробности обсудит секретариат. А сейчас, в связи с резко ухудшившимся состоянием здоровья Президента США, я срочно вылетаю в Вашингтон.

– Если король и министр спросят, что с президентом, каков будет ответ?

– Сердечный приступ. В последнее время он пережил множество нападок.

У него ведь диабет. А стрессы резко увеличивают выброс сахара в кровь. Результат, – микро инфаркт. Извините за эти медицинские подробности, но Вы спросили, я ответил. Прошу ещё раз передать мои заверения в совершеннейшем уважении и к Вашей стране и к Его Величеству, равно как и к Его Высокопревосходительству господину Министру.

– Может быть, Вы хотели бы переговорить с господином Министром?

– Увы, нет возможности. Я уже весь в вашингтонских делах, сейчас буду звонить Хилари. Прошу меня понять.

– Да-да, конечно. Разумеется, господин Министр поймет… Форс-мажорные обстоятельства… Прощайте, господин государственный секретарь.

– Ха, он даже не заметил, что говорил я, а не ты.

– А у нас голоса похожие.

– Не голоса, а интонации: мы с тобой, дружище, говорим как бывшие офицеры ВВС, а не дипломаты. Так что рано или поздно наша афера все равно раскрылась бы. Но, тишина, – подлетаем. Слава богу, кажется наш самолет на месте.

В 10 часов самолет «Боинг», борт № 1214 взмыл в небо над Мадридом и взял курс на Гибралтар.

В 10.20. он ещё был на связи с наземными службами, и точка на экранах локаторов была совершенно четкой. В 10.21 точка исчезла. Прервалась и радиосвязь.

В 10.25. точка снова появилась на экранах, восстановилась радиосвязь.

Но борт № 1214, развернувшись над Гибралтаром, вновь взял курс на Мадрид и совершил посадку в Мадридском аэропорту.

В аэропорту Ричарда Гора встречали представитель администрации Короля и ответственный сотрудник Министерства иностранных дел.

Не мотаться же каждый раз министру. Что это госсекретарь США, – то он, видите ли, прилетает в Мадрид, то улетает, то снова прилетает.

Увидев вытянутые лица встречающих, Ричард Гор убрал с лица заготовленную на борту улыбку.

– Что случилось, господа? Мы были вынуждены сесть в Маракеше, и, черт побери, никакой связи с Мадридом, чертовы магнитные бури! Ну, как тут у вас, надеюсь все в порядке?

В 10.37 самолет авиакомпании «Иберия» борт № 2313 «проявил» себя к удивлению операторов станций слежения за самолетами, пересекающими Атлантику; восстановилась с ним и радиосвязь. Первый пилот с удивлением отметил, что и сам ничего не понимает. Чудеса какие-то. Наверное, магнитные бури.

В 14 часов по местному времени самолет борт № 2313 приземлился на частном аэродроме в Техасе.

В 14.15 вертолет с командой полковника Броунинга и картинами из Музея «Прадо» уже были в «Эскориале».

В 14.30 в присутствии адвоката мистера Роберта Локка помощник окружного прокурора миссис МакКормик предъявила г-ну Локку обвинение сразу по нескольким статьям – там были и организация убийств, и организация похищения картин из Музея личных коллекций в Москве, и организация похищения картин из музея «Прадо» в Мадриде, и заказ на похищение картин из ряда личных коллекций в Париже, Варшаве, Будапеште, Мюнхене, Барселоне, Флоренции, Санкт-Петербурге.

– Потянет на несколько пожизненных сроков, – удрученно заметил на ухо Локу его адвокат.

– О чем Вы говорите? Мне 81 год! Мне некогда сидеть по тюрьмам! Они что, собираются меня арестовать?

– Похоже на то.

– Добивайтесь немедленного выпуска под залог. Сумма значения не имеет.

– Разумеется, сэр. Но сидеть Вам придется, во всяком случае, после суда.

– До суда ещё дожить надо, – хмуро заметил Локк.

И как в воду глядел.

Когда пришедшие по вызову Бэт МакКормик эксперты определили однозначно, что и гравюры японских мастеров – Хокусая, Хиросиге, Утамаро, Харунобу, и картины из «Прадо», – это все отличные копии; когда он понял, что на копиях гравюр японцев были установлены специальные датчики, которые неумолимо свидетельствовали о происхождении работ; что все работы, которые он приказал выкрасть из «Прадо» ещё там, в Мадриде, были заменены копиями; когда он понял, что попался как мальчишка на операцию Интерпола, сердце куда-то провалилось, и он потерял сознание.

Пока он был без сознания, даже без заключения его под страну, был решен вопрос о выкупе, 50 миллионов долларов не показалось слишком большой суммой. Он стоил дороже!

После того, как он пришел в себя, находясь под домашним арестом, он успел привести в порядок все свои дела.

Еще хорошо, что лучшие работы, которые были официально куплены у коллекционеров, в музеях или на крупных аукционах «Сотбис», «Кристи» и «Дом Друо» в Париже, были записаны сразу как собственность сына, Хуана Локка.