Ангел тьмы - Калеб Карр

— Так что же… тогда… выходит, она не шлюха, как считает Нокс?

— Может, и шлюха, — сказала мисс Говард, вновь ставя меня в тупик.

— Но вы же только что сказали, что она делает это ради заботы о детях…

— Тоже верно.

— Так которая из них — настоящая она? — уже едва не вопил я, чувствуя, что начинаю запутываться, и не очень-то этому радуясь.

— Ни та, ни другая, Стиви, — объяснила мисс Говард, немного снизив темп ради меня. — Ее настоящее я давным-давно разбилось вдребезги. А разные персонажи, которыми она прикидывается, — и есть те осколки, каждый по отдельности, более не связанные между собой. Нам пока не известны особые обстоятельства детства Либби, превратившие ее в нынешнюю убийцу. Но мы уже точно можем утверждать, особенно с учетом того, что увидели и через что прошли, попав сюда: еще с девичества ей почти наверняка твердили — есть только один способ стать настоящей, полноценной женщиной.

— Стать матерью, — кивнул я. — Которой ей стать так и не удалось.

— Или которой, возможно, она, в глубине души, и становиться-то не хотела. Этого мы не знаем. Повторюсь, мы точно знаем лишь одно. Идея, которую вбивают в голову подрастающим девочкам, — особенно в таком захолустье, как это, — гласит: коли не желаешь удовольствоваться в жизни воспитанием детей, тебе не просто придется тяжко — ты никогда по-настоящему не станешь женщиной. Будешь всего лишь существом женского пола, типажом неопределенным и не очень-то привлекательным. Проституткой, возможно. Или, быть может, служанкой. Или, если станешь работать — отвлеченной функцией. Как бы там ни было, под этой маской ты будешь всего лишь холодным, бесчувственным отклонением от нормы. — Раздраженным щелчком мисс Говард осыпала дорогу искрами с тлеющего кончика сигареты. — Если, конечно, не пожелаешь уйти в монахини — но даже им это не всегда сходит просто так… Мужчина может быть холостяком, но оставаться при этом мужчиной — в силу своего ума, характера, работы. Но женщина без детей? Да она просто самка, Стиви, — а самка всегда ничтожнее женщины.

— Ладно, — брякнул я; ум мой был слишком перегружен, поспевая за ее мыслями, чтобы беспокоиться о тактичности. — А что же тогда вы?

Зеленые глаза мисс Говард медленно покосились на меня — и взгляд этот говорил, что мне лучше поточнее объяснить смысл вопроса.

— Я что хочу сказать, — торопливо добавил я, помня, как быстро она может вспылить, — что к вам-то ничего из этого не относится. Вы не замужем, у вас нет детей, но вы…. — Я отвернулся, внезапно смутившись. — Ну… вы женщина не хуже любой матери из тех, кого я знаю. Если понимаете, о чем я.

Тут она снова нежно опустила ладонь мне на руку, и зеленые глаза ее широко распахнулись:

— Мне уже очень давно не говорили слов лучше этих. Спасибо, Стиви. Но все же не забывай, ты еще молод.

— О, так значит, мое мнение не считается? — сказал я, воспользовавшись шансом надуться. — Или оно изменится только оттого, что я вырасту?

На сей раз смутилась уже мисс Говард.

— Знаешь, — пробормотала она, — иногда такое и впрямь случается…

— Лады, — не унимался я. — А что же тогда остальные? Доктор, детектив-сержанты и Сайрус… и даже мистер Мур? Они все считают точно так же.

Мисс Говард с сомнением на меня покосилась:

— Далеко не средний набор американских мужчин. Прости, Стиви. Я, конечно, ценю и уважаю ваше мнение — и не представляешь, насколько. Но для остального нашего мира я, вероятно, навсегда останусь этой странной Сарой Говард, девицей-детективом — если только не обзаведусь семьей. Не то чтобы какой-то части меня этого однажды не захотелось. Если я когда-нибудь почувствую, что действительно чего-то добилась в своей работе, то, возможно, задумаюсь о детях — таков мой протест против идеи о том, что без них мне не стать цельной. Это жестокий стандарт — особенно для женщин, не способных ему соответствовать. Либби не смогла, и эта неудача сломала ее. Да… при всем своем уме она чудовищно сломлена. Чем-то похожа в этом на твою подругу Кэт. Умная, но пропащая. Пропащая и как-то… как-то…

Внезапно лицо мисс Говард, столь страстное при отстаивании взглядов, важнее которых, как я знал, для нее в мире ничего не было, утратило всякое выражение. Слова ее оборвались так резко, что я понял — она что-то увидела. И это «что-то» могло быть только одним.

— Где? — пискнул я, крутя головой по сторонам. — Где он?

Мисс Говард, успокаивающим жестом опустила руку мне на плечо.

— Притормози, Стиви, — прошептала она. — Если не ошибаюсь, он прямо перед нами…

Я всмотрелся в темную дорогу впереди — и, разумеется, узрел силуэт маленького человечка, чью личность выдавали мешковатость одежды и кустистость волос. Эль Ниньо не двигался ни к нам, ни от нас — он словно дожидался, когда экипаж приблизится к нему; а когда мы подъехали, я начал различать ту самую проклятую улыбку.

— Что за чертовщина… — пробормотал я. — Это что же, действительно он? Этот уродец перемещается быстрее молнии.

— О, это действительно он, все верно, — произнесла она. — Вопрос в том, чего он хочет.

— Думаете, нам стоит остановиться?

Мисс Говард покачала головой:

— Нет. Поедем спокойным шагом. — Достала револьвер и положила его на колени. — Посмотрим, что будет.